— Возможно, это провокация, Роб, — не выдержав тишины, произнесла его помощница Саманта. — Или игра. Никто не придёт.

В этот момент дверь в кабинет бесшумно открылась. Вместо ожидаемого видения из будущего в проёме стоял мужчина лет шестидесяти пяти. Безупречный тёмно-синий костюм, дорогие, но неброские часы на запястье, седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. В его осанке читалась спокойная уверенность человека, заключавшего сделки на миллиарды задолго до того, как кто-то в этой комнате вообще начал работать.

— Министр МакКензи, — его голос был низким, бархатным и невероятно спокойным. — Разрешите представиться. Артур Локвуд. Я представляю интересы DeepTelecom Ltd. и, по поручению, Абиссального Союза.

Боже правый. Они прислали адвоката. Не пророка. Не революционера. Седого, умудрённого опытом корпоративного юриста с безупречной репутацией, которую наши же службы только что подтвердили. Это гениально. Они ждали фанатика-пророка. Увидели седого банкира. Это их успокоило.

МакКензи, подавив нелепое желание рассмеяться от снятия напряжения, жестом пригласил гостя к столу для переговоров.

— Мистер Локвуд. Мы внимательно изучили ваше… предварительное предложение. Оно, скажем так, беспрецедентно.

— Все великие перемены начинаются с беспрецедентных шагов, министр, — Локвуд удобно устроился в кресле, положив на стол тонкий кожаный портфель. — Мы ценим ваше время, поэтому позвольте сразу перейти к сути. Абиссальный Союз желает получить официальный статус автономного сообщества в рамках территориальных вод Австралии. Со своим самоуправлением, юрисдикцией и правом свободного передвижения. Юридически — нечто среднее между статусом субъекта федерации и свободной экономической зоны.

— Вы просите нас уступить часть суверенитета, — парировал МакКензи.

— Мы предлагаем партнёрство, министр. И готовы сделать его максимально выгодным для Австралии.

Локвуд отложил планшет и сложил руки на столе. Его взгляд был прямым и честным.

— Позвольте мне говорить откровенно, министр. Некоторые в вашем правительстве могут воспринять это как ультиматум или капитуляцию. Это ошибка. Мы предлагали не сдаться, а стать титаническим активом. Отказаться от такого партнёрства, учитывая текущее состояние мировой экономики, было бы не просто ошибкой. Это было бы актом экономического самоубийства.

Он сделал паузу, дав словам прочно осесть в сознании присутствующих.

— Вы получаете колоссальные ресурсы, прорывные технологии и беспрецедентную безопасность. Мы получаем легитимность и надёжного партнёра в мире «сухих». Это не игра с нулевой суммой. Это синергия. Мы не хотим вас завоёвывать, министр МакКензи. Мы хотим, чтобы вы стали богаче и сильнее, чем когда-либо могли себе представить. Вместе.

МакКензи молчал несколько секунд, глядя на безупречное лицо переговорщика. Весь апокалиптический ужас, вся мистика Архонта была упакована в безупречные деловые формулировки. Это было страшнее любой угрозы. Потому что это было абсолютно рационально. И неотразимо.

— Мистер Локвуд, — наконец произнёс он. — Я готов вынести это предложение на рассмотрение кабинета министров.

Затянувшиеся дебаты в кабинете министров давно перешли в ночную фазу. Воздух был спёртым и тяжёлым, пропитанным запахом холодного кофе и человеческого истощения. Под потолком гудели впустую кондиционеры, не в силах справиться с жаром страстей. Премьер-министр Дэвид Картер, с лицом, помятым бессонницей и ответственностью, откинулся в кресле, закрыв глаза. Перед ним мысленно проносились отчёты, карты, цифры, доводы.

Он прав. Чёрт возьми, МакКензи прав. Это не капитуляция. Это стратегическое погружение. Мы ныряем в новую реальность первыми, чтобы не утонуть последними.

Он вспомнил секретный брифинг от объединённого комитета начальников штабов. Сухие, лишённые эмоций голоса военных, констатирующих полную оперативную беспомощность перед «распределённой биологической угрозой». Вспомнил сводки из казначейства — стремительное обрушение ключевых индексов, панические звонки инвесторов. И на фоне этого — сияющие, как новогодняя ёлка, экономические прогнозы по проектам «Прометей» и «Тритон».

Он медленно открыл глаза. Его взгляд, уставший, но твёрдый, обвёл присутствующих. «Ястребы» — Росс и Шарма — сидели, мрачно сжав губы. «Голуби» и колеблющиеся смотрели на него с надеждой и страхом.

— Господа, — голос Картера был тихим, но он прозвучал громоподобно в наступившей тишине. — Мы потратили шесть часов на обсуждение призраков. Призраков нашего прошлого, наших старых обязательств, нашего страха выглядеть глупо в глазах мира, который уже перестал существовать.

Он поднялся, опершись руками о стол, и его фигура внезапно обрела былую мощь.