— Где Архант? Почему он не здесь? Вы скрываете его истинную природу?

Кайл Рено слегка наклонился к микрофону, его движения были плавными и экономичными.

— Господин Архант является духовным лидером и символом единства для нашего народа. Он не занимается текущей политикой или дипломатическими миссиями, — его голос был ровным, как гладь озера в безветренный день. — Так же, как вы не ожидаете увидеть Папу Римского на подписании торгового соглашения.

В зале пронёсся гул. Он сравнил его с Папой. Гениально и кощунственно одновременно. Они взяли самое пугающее и облекают его в знакомые, почти скучные категории.

— Это капитуляция! — не выдержав, крикнул журналист из консервативного австралийского издания. — Вы согласились на сделку с террористами, которые угрожали нашей безопасности!

На этот раз ответила доктор Восс. Её голос был ниже, с лёгким академическим оттенком, идеально подходящим для разъяснения сложных тем.

— Уважаемый коллега, договор — это результат длительных переговоров между двумя суверенными сторонами. В его основе лежит взаимный интерес и признание новой реальности, — она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Абиссальный Союз — это не террористическая организация. Это цивилизация. Цивилизация, которая предлагает партнёрство, технологии и стабильность. Угрозы не было. Было предложение. И Австралия, как прагматичное государство, это предложение приняла.

Они отрицали угрозу, которая сделала эту встречу возможной, — мысленно констатировал Роб МакКензи, наблюдавший за трансляцией из своего кабинета. — И все в зале понимали это, но были вынуждены играть по новым правилам. Нельзя вести переговоры с тем, кто тебя шантажирует. Можно — с партнёром, который предлагает выгодные условия. Они меняют сам язык дискуссии.

— Но ваши… способности! — вскочила журналистка из японского телеканала. — Изменения тела! Разве это не угроза биологической безопасности человечества?

— Эволюция — не преступление, — мягко, но твёрдо парировал Рено. — Наши способности — это результат естественного, хоть и ускоренного, процесса адаптации. Мы не несём угрозы. Мы — её часть. Часть экосистемы, которую человечество так долго игнорировало. Мы предлагаем не конфронтацию, а симбиоз.

— Что насчёт судов, которые пропали в ваших водах? Нападений на корабли? — вклинился репортёр из военно-морского издания.

— Инциденты, о которых вы говорите, происходили в период неопределённости и отсутствия диалога, — ответила Восс. — С сегодняшнего дня Абиссальный Союз гарантирует безопасность судоходства в своих акваториях. Мы заинтересованы в торговле, а не в изоляции.

Они парировали каждый выпад, каждый провокационный вопрос с ледяным спокойствием. Они не оправдывались, не злились. Они разъясняли. Как профессора на лекции для непослушных, но вынужденных слушать студентов.

— Так вы утверждаете, что никакого ультиматума не было? — не сдавался журналист CNN. — Что австралийское правительство добровольно, без какого-либо давления, решило передать вам суверенитет над океаном?

Кайл Рено впервые за всю конференцию позволил себе что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Это было скорее движение мышц, чем выражение эмоции.

— Суверенитет над океаном, как вы выразились, не принадлежал Австралии, чтобы его передавать. Мы не «забрали» его. Мы… констатировали его. А договор — это акт признания этой реальности со стороны наших австралийских друзей. Мудрое и дальновидное решение, основанное не на страхе, а на видении будущего.

Он отклонил угрозу, перевернул ситуацию с ног на голову и похвалил австралийцев за их прозорливость. Зал замер в ошеломлённой тишине. Бой был проигран. Не потому, что у журналистов не было фактов, а потому, что их оппоненты играли в совершенно другую игру. Они не опровергали обвинения — они меняли реальность, в которой эти обвинения имели смысл.

Пресс-конференция подошла к концу. Представители «Глубинных» так же спокойно покинули зал, оставив после себя шум возмущённых, сбитых с толку, но побеждённых голосов. Они не выиграли спор. Они его отменили.

Тишина. Не та, что рождена отсутствием звука, а та, что является самой его сутью. Гнетущая, всепоглощающая, наполненная жизнью, непохожей на сухопутную. Здесь, в кромешной тьме на многокилометровой глубине, где давление могло сплюсить стальной шар, покоилось тело-собор, тело-лев иафан. Архонт.

Его сознание, не привязанное к одному месту, парило в толще воды, будучи одновременно здесь и повсюду, где пролегали нервные окончания его сети — оптоволоконные кабели. Часть его внимания, холодная и отстранённая, была прикована к сигналу, что шёл с поверхности. Картинка с пресс-центра парламента Австралии была кристально чистой, звук — безупречным.

Он видел, как Кайл Рено и Элина Восс, его идеально откалиброванные инструменты, парировали вопросы испуганных, злых, сбитых с толку «сухих». Он слышал их голоса, ровные и неуязвимые, отрицающие угрозу, переворачивающие реальность. Он наблюдал, как его враги, сами того не ведая, играют по написанным им правилам.