Шрифт:
«Как минимум она моя студентка, защита ее интересов — мой прямой приоритет».
«И сколько еще он будет работать? Год? Два? А потом? Практика в ведомствах, свободное плавание. Опасная работа боевой колдуньи. И столько возможностей. Как ты говорил? На одной такой Верочке можно ставить опыты следующие лет десять? Какая разница, начнешь сейчас или чуть позже?»
«Она не подопытная крыса и не разменная монета».
Александр подошел еще ближе и заглянул Педру в глаза.
«Разве? А кто она, Педру? — спросил он тоном, уже не насмешливым, совершенно серьезным и словно понимающим, но все равно до жути опасным. — Кто?»
Император выждал несколько секунд, позволяя Педру совладать с собой, и предупредил:
«Не отвечай. Молчание я сочту за ответ. Но за попытку соврать ты будешь серьезно наказан».
Педру промолчал.
— Ладно, — Александр отступил от него. — Думаю, еще немного мы подождать можем. Надеюсь, ты используешь время с пользой и хотя бы разберешься, как разорвать связь, не посвящая в это твоего драгоценного короля и всю королевскую рать.
«Потому что если что-то пойдет не так… заметать придется не один след…» — прошелестели чужие слова в разуме Педру.
— Александр, — теперь уже Педру сделал шаг навстречу Демону и сам услышал в своем голосе ледяное спокойствие, просыпающееся в его горячей натуре только в чрезвычайных ситуациях. Силовой фон тоже словно застыл, и на чистом небе над Коимброй не появилось ни облачка. Свою злость Педру выказал одним лишь обращением. — Не думал, что мне придется повторять. Но я повторю еще один, последний раз. Угрожать Брагансам — плохая идея. И тебя это касается в той же мере, как и всех остальных. Я не твой подданный, и никто, кроме моего повелителя, не вправе наказывать меня. А если ты еще раз позволишь себе малейший намек на опасность для жизни ректора, я вырву тебе горло. И можешь не сомневаться, у меня получится.
— Угрожать? — император изобразил искреннее удивление и, видимо решив не обострять конфликт, широко улыбнулся. На мгновение мелькнули заострившиеся клыки и тут же пропали. — Разве не ты сейчас угрожаешь мне? Наоборот, как друг и союзник, я считаю своим долгом осветить шаткое положение, в котором ты рискуешь оказаться. Ведь пока существует сильная связь с этой девочкой, настолько важной для тебя, главная опасность для короля и Академии — ты сам. Зачем же мне угрожать ему? Поаккуратнее, конселейру, мы ведь все еще на одной стороне?
Педру посмотрел на Александра в упор, но не прямо в глаза, чтобы взгляд выглядел прямым, но не вызывающим:
— Я все еще заинтересован в сотрудничестве, светлейший сеньор, и подготовлю платформу для будущих исследований. Но должен заметить, что не до конца понимаю, чего именно вы хотите добиться. Объясните, чего конкретно вы ждете от нашей работы?
— Ты сам сказал: Педру, мир может превратится в пепелище, если сделать неправильный ход, — император указал на шахматную доску. — Не откажешь? Я давно не сходился с достойным противником.
— А как же Алексей Витальевич?
— Он предпочитает карты, ты же знаешь.
Педру знал… Жаль, что ректор русской Академии не мог пролить свет на мотивы Александра, как бы Педру ни пытался подбивать клинья, как бы ни выстраивал разговор. Приходилось признать, что ответов у Меньшова или попросту нет, или он сам что-то скрывает. Зато вопросы всегда имелись. Так что последние годы их разговоры куда больше напоминали просчитанные шахматные партии, нежели любимые обоими карточные игры.
Шахматная доска стояла на небольшом журнальном столике и почти полностью закрывала столешницу красивым переливающимся полем. Педру принес шахматы не из ближайшего сувенирного магазина. Этот набор для игры хранился в Академии веками и использовался исключительно королями и их приближенными. Фигуры, выточенные из слоновой кости с изящными вставками, золотыми на белых и серебряными на черных. Маленькие шлемы, мечи, уздечки — все было очень реалистичным, особенно короны. А венец королевы и вовсе снимался, чтобы игрок мог «короновать» прошедшую через поле пешку.
— Как ты думаешь, конселейру, мы и правда можем быть с людьми на равных?
— Вам ответить с человеческой точки зрения? Или с бештаферской? — Педру двинул вперед пешку.
— Очень точное замечание. Давай с человеческой для начала. — Александр ввел в игру коня.
— Нет. С человеческой точки зрения мы чудовища и демоны. Они выработали систему, при которой могут хоть немного обеспечивать собственную безопасность, и срослись с ней за века. И они имеют на это право, ведь само их существование зависит от тех предосторожностей, которые они придумают. Даже новые веяния, позволяющие бештаферам получать некоторую независимость, не отменяют ошейников и того, что Академии учат колдунов не забывать, кто мы такие. — Педру поднял глаза на императора. — Я учу. Равных отношений между нашими видами нет и не будет, даже в условиях добровольности.