— Успокойся, это была всего лишь шутка. Разумеется, даже зверодив не способен придумать плана хуже. Не надо мне рассказывать прописные истины. Лучше скажи, что ты собираешься делать? Нужно четко понять, как работает эта связь. И, что важнее, как разрывается. Положение человека в связке тоже желательно сделать не таким беспомощным. Хотя бы с виду. Мне, как и тебе, не нравятся нынешние перспективы. Найди способ их изменить…

— Вы просили меня исследовать. Разве я этого не сделал?

— Нет, дорогой союзничек, я просил дать мне результат. И этот меня не устраивает, думай еще.

— О, неужели вы считаете меня божеством, способным перекроить неприглядную реальность? — Педру поднял брови.

— Хочу, чтобы при необходимости ты мог представить людям ситуацию так, чтобы они ее приняли. Желательно без паники и воплей о том, что мы пытаемся захватить мир.

— Не думаю, что люди настолько проницательны, — усмехнулся Стратег и тут же выпучил глаза и схватился за шею.

Александр пошевелил пальцами, заставив помощники едва ли не подползти к нему.

— Кажется, я сказал думать. Если не способен, тогда просто молчи. Понял?

Стратег замахал руками, показывая, что действительно имеет, что сказать. Хватка Александра ослабла.

— Ментор прав, люди не примут свою слабость, как ни крути. Особенно если выяснится, что новая связь неразрывна. А значит, ваш главный враг — общественный резонанс. Я понимаю, что вы привыкли обращаться к человечеству в целом, но тут нужно действовать иначе, через Академии и отдельных людей в них. Очень точечно и, вероятнее всего, долго. Нам нужно больше подопытных. Другие пары. Дивов придется учить, нравится это вам или нет.

— Да. Но учить должен не я, — возразил Педру. — А люди. Добровольно. Если бы, несмотря на риски, они приняли технику как рабочую, в первую очередь ей бы овладели бештаферы Академий. Потом госдивы и армия. С точки зрения спасения человеческой жизни это был бы прорыв.

— Видишь, какой ты молодец, — похвалил император. — И как легко можешь «перекроить неприглядную реальность», немного сместив акценты. Вопрос лишь в том, куда направить взгляд людей. И, возможно, они сами поймут и придумают все то, что ты не смог, лишь бы не упускать новые возможности. Что касается Верочки, у тебя осталось полгода до ее возвращения в Россию, за это время нужно убедиться, что дело можно придать огласке, или…

— Или замести следы, — закончил Стратег, в упор глядя на Педру. — В этом я все еще готов помочь.

Сидящая за столом Френкель, совершенно не стесняясь, врезала Стратегу по шее и посмотрела на Педру с надеждой.

— Безопаснее сохранить случившееся в тайне. — сказал Педру.

Александр демонстративно вздохнул, закатил глаза, и в следующий миг голос его зазвучал прямо в голове Педру:

«Безопаснее для кого? Для Верочки? Она ценна, но не настолько, чтобы ею нельзя было пожертвовать ради всеобщего блага, и судя по тому, что я слышу, ты не справляешься с задачей, работая только с ней. Стратег прав, нужны еще подопытные или новый взгляд на ситуацию. Зачем тратить время на то, что не приносит результат?»

«Привлекать чужие взгляды чревато. Мир и так в весьма шатком состоянии в последние годы, и вы не последняя тому причина. Боюсь, расшатывать его еще сильнее опасно для обоих миров».

«Так не шатай, наоборот, дай опору, которая так нужна людям».

«Опору? Речь идет о том, чтобы обучить дивов добровольно цепляться за распадающийся след, не отпуская колдуна, а то и вовсе создавать новую связь с нуля, разрывая нить надвое с потерей в контроле. Мы практически заявляем, что отныне будем с ними на равных. В этом увидят не опору, а угрозу».

«Разве? Педру, ты или снова недооцениваешь себя, или держишь за дурака меня. И видишь ли, теперь я даже не уверен в том, что из этого более вероятно. Вся суть новой связи — добровольность. Подумать только, дивы сами, по желанию и доверию готовы разделить с людьми свою жизнь, силу и цели. И главное, готовы бороться с инстинктами и жаждой ради общего блага. Равенство и открытость. Да, пока еще не отшлифованное, но какой это шаг к принятию и осознанию того, что у нас тоже есть воля, разум и чувства. А в совокупности — это почти душа. По-моему, звучит прекрасно. И очень дружелюбно. А люди, на наше счастье, имеют один очень весомый изъян, — он кивнул в сторону чародейки. — Они верят в любовь».

Глаза Александра сверкнули. Педру демонстративно скривился, но, похоже, обмануть проницательный взгляд императора ему не удалось.

«Ах, да… не только люди, я помню, — он снисходительно улыбнулся, а в следующий миг оказался прямо напротив Педру. — Ты прекрасно понимаешь, что на любой дороге судьба у Верочки одна, но тянешь время и играешь со мной в недомолвки, несмотря на дрожь в коленках. Почему? Только чтобы защитить… маленькую глупую девочку, свой случайный эксперимент… кто она теперь для тебя?»