Да, Афонсу не обладал всеми морскими способностями Веры, но вода была его родной стихией, и Педру видел в этом хорошую почву для эксперимента. И подобие связи между ними действительно существовало, но не потому, что ментор с рождения наследника вкладывался в его воспитание и закладывал уважение и привязанность к себе, а скорее потому, что за века службы он уже выпил столько литров крови Брагансов, что порой и правда чувствовал себя почти фамильяром, привязанным к семье в целом. Но императору об этом знать не обязательно.

— И тогда их станет трое… интересно.

— Почему трое? — невинно улыбнулся Педру.

— При новых вводных связь с нынешнем хозяином ты терять не захочешь, особенно учитывая твой печальный опыт с его предшественником, — спокойно объяснил Александр. — Ты не оборвешь нить, если найдешь хоть малейшую возможность ее сохранить и не получишь прямого приказа к полному разрушению связи. А сеньор Афонсу вряд ли потребует подобного. И колдунья вряд ли отступится от тебя без веской причины. Ты, что же, и правда в фамильяры метишь?

— Вы прекрасно знаете, что фамильяром бештаферу делает не только связь, а еще обряд, заклятие и сильнейший высший приоритет. Я не фамильяр. И не могу им быть, сколько бы колдунов ни считали меня своим бештаферой. Путы подчинения и сила приказывать все равно есть только у одного.

— Однако Веру ты учишь приказывать.

— Скорее вести. Она в странном положении, но как колдунья всегда должна помнить: в связке с дивом главная она, от ее силы и слов будет зависеть жизнь. Поэтому, конечно, я использую тренировки в том числе и для воспитания в ней правильного отношения к бештафере.

Стратег многозначительно хмыкнул:

— Я слышал, что у тебя весьма своеобразное представление о правильных отношениях с бештаферой.

— К бештафере, — поправил Педру, делая акцент на предлоге. — Ты говоришь с акцентом, это можно понять и простить, но позорные ошибки в построении фраз способны создать недопонимание. Я передам тебе несколько книг по языку, и, думаю, мои ученые с радостью помогут с практикой — если планируешь бывать в Коимбре как посланник, удели внимание шлифовке языка.

Стратег открыл было рот, но тут же втянул голову в плечи, Александр, уже полностью сосредоточившись на новой информации, не дал ему заговорить.

— И что же? Как ты ощущаешь контроль со стороны девочки?

— Я бы не назвал подобные проявления контролем, — Педру задумался, подбирая слова и стараясь не упасть с головой в накатывающие воспоминания. — Это не приказ, ему можно не подчиниться. Можно даже не заметить или вступить в противостояние, хорошенько ударив человека по нервам. А можно… можно послушаться. Согласиться. И то, что происходит в этот миг, я никогда не назвал бы контролем или подчинением. Я бы назвал это единством.

Стратег фыркнул. Френкель отставила в сторону бутылку с вином и внимательно посмотрела на Педру. Александр никак не отреагировал, только глаза его на краткий миг сверкнули голубым светом.

— И ее разум выдерживает?

— Да, потому что я об этом забочусь. В первый наш разговор вы спросили меня о безопасности подобного сплетения для человека, теперь я могу дать ответ.

«И человечеству он не понравится, даже учитывая, что случаи дополнительной связи пока уникальны», — добавил Педру про себя. Александр встал из-за стола и сделал шаг навстречу ментору. В его взгляде отчетливо горело любопытство и даже мелькала какая-то надежда. На что?

— При связке подчинения воля бештаферы сковывается волей колдуна. При создании фамильяра практически подменяется ею же, именно это дает людям преимущество в работе с дивами. Но без заклятия моя воля относительно девочки свободна. Так же, как воля Анастасии свободна в отношении Алеши. Разве что прямой хозяин ограничит ее. Но без этого… мне достаточно просто ввести Веру в круг своего восприятия, отдать немного силы, и я смогу сделать с ее разумом и личностью, что угодно, как с комочком глины.

«Уже сделал…» — перед глазами возник образ серебряной русалки. Опасной, смелой и азартной, такой похожей на него самого.

— И она этого не поймет и не заметит. И ничего не сможет противопоставить, какой бы волевой и способной не была. Это иллюзорно равная позиция. Абсолютно открытая. И явно не в пользу человека. Даже если мы найдем способ сохранять и создавать связь без заклятий, на чем бы ни строилось такое сплетение, люди никогда его не примут.

— А если… поставить в такую пару более слабого дива?