Случившееся было ошибкой с самого начала. Его ошибкой. Но даже из нее он смог извлечь пользу. И возможности. Еще тогда, когда по следу оборванной связи, раскопал суть оружия Веры и начал учить. И потом, когда подросшая и окрепшая девушка вдруг вытащила из рукава несколько неожиданных козырей. Педру порадовался тому, как все складывалось. Тому, что чувство вины, вспыхнувшее было вместе со связью, перерастает в уверенность, азарт и согласие. Ведь получилось бы даже лучше, чем она хотела. Не только теория, но практика в безопасных условиях.

И вдруг… вмешательство Демона, и снова все не по плану. И снова страх. И вина. Жесткая, болезненная. За то, что не от всего он сможет защитить. За то, что сам бросает в огонь. За то, что, даже имея желание, не сможет разорвать связь.

За то, что игнорирует влюбленные взгляды, учит не следовать за эмоциями, а сам использует любую возможность, чтобы прикоснуться. И даже не пытается отрицать, что ему нравится чувствовать ее силу, доверие и любовь. Связь дает такую возможность, и даже яд серебра не отвращает, а, наоборот, добавляет остроты ощущений. Вера все больше напоминала Педру вино, что таит в себе невообразимый букет вкусовых сочетаний и с годами становится все крепче и слаще.

Каждый раз соприкасаясь с ней, он наслаждался разливающимся по телу жаром, почти ощутимым вкусом крови на языке и опьяняющей эйфорией. Но не терял голову и контроль, как если бы позволил себе напиться. Серебро ее оружия пьянило и отрезвляло одновременно, заставляло бороться и прилагать усилия, чтобы растворить силу в себе, а не раствориться в ней самому. А за серебром, если подойти еще ближе и задержать прикосновение чуть дольше, можно было найти саму суть колдуньи, насквозь пропахшую морем и солью, услышать сердце, бьющиеся шумным прибоем, увидеть… свое отражение…

— Pequena menina tola e grande gatinho tolo*. — Он коснулся бантика, и тот маятником закачался на резной ручке. Какое-то время Педру наблюдал за ним, пока не почувствовал резкий холод в руках. Оружие. Вера вступила в бой.

Он оказался над ней почти мгновенно, с крыши наблюдая за странной картиной, развернувшейся у ворот ботанического сада. Вера стояла посреди улицы, вскинув руки, а перед ней, миролюбиво выставив вперед ладони, замер Диогу.

— Вы что, у Педру понабрались?! Со спины подкрадываться?

— И в мыслях не было. Я шел в сад, увидел вас и решил поздороваться. Простите, но в отличие от главного ментора, я не привык, чтобы на меня кидались после фразы «добрый вечер». — Диогу расправил продырявленную мантию, оценивающе поглядел на нее и заключил: — Однако довольно метко.

— Простите.

— Тут не за что извиняться. Кстати, о Педру, разве вы не должны сегодня быть в его лаборатории?

— Должна. Но планы иногда меняются.

— Вернее, срываются? Вы не прислушались к моему совету и все-таки пошли на чаепитие?

— Стало любопытно.

— А главный ментор отказался с вами работать?

— Да, напоил какой-то настойкой и отправил спать, — с нескрываемой досадой пожаловалась девочка, — а я совсем чуть-чуть выпила.

— Не сомневаюсь. Ну если у вас выдался свободный вечер — хризантемы ждут. Заодно попрактикуемся. — Он указал на сад.

— А что, вас мое опьянение не так сильно волнует? — усмехнулась колдунья.

— Меня больше занимает ваш разум, но если беспокоитесь, покажите спектр. — Диогу поднял руку и задал направление по часовой стрелке. Над улицей разлилось серебряное марево, прошло стрелой по кругу и сосредоточилось на Диогу. Педру глубоко вдохнул и приоткрыл рот, ловя пропитанный силой воздух. — По-моему отлично. — Диогу задал другое направление, и сила ушла в колдунью почти полностью, осталась лишь слабым сосредоточением вокруг ментора, стоящего напротив.

Педру подавил подступившее к горлу рычание.

— Так вы готовы заниматься?

— Вполне, — Вера улыбнулась и пошла к саду, — какие у вас все-таки разные подходы к обучению.

— Не такие разные, как вам кажется…

Продолжая тихо переговариваться, они скрылись за воротами. Педру несколько мгновений посверлил взглядом темноту. Чувствуя себя донельзя глупо. Было бы крайне нелепо кидаться в приступе ревности на того, кому сам велел заниматься с девушкой. Причем учил Диогу действительно хорошо. И не так уж его подход отличается. В конце концов, это Педру учил его учить! Чем она недовольна?

Он поморщился, вырываясь из тягостных раздумий, и посмотрел на заострившиеся ногти. Усилием воли заставил их принять подобающий вид. Облизнул клыки и тряхнул головой, возвращая лицу привычную человеческую полуулыбку.

И снова впился взглядом в темноту, за которой исчезла колдунья.

Ее сила определенно росла. Она уже не была просто искрами на кончиках пальцев при легком касании. Она иглами впивалась под кожу, ожигала серебром, но манила отголосками океана. И Педру реагировал на нее. Он снова посмотрел на свои руки и задумался.