У бештафер есть несколько вариантов реакции на силу. Преклониться, бросить вызов или поглотить. Преклоняться Педру готов был только перед своими повелителями. Даже океан, что был намного сильнее и опаснее колдунов, не удостаивался такой чести. Педру трепетал перед ним, но… Это всегда был вызов. Вечный бой, верный соперник… А жажду поглощения Педру считал пережитком диких инстинктов и отказывался признавать как чувство, достойное внимания. Он давно не обращал внимания на инстинкты. Он был выше, намного выше этого.

Но на его руках каждый раз появлялись когти, стоило только положить руку ей на плечо… И каждый раз он чувствовал под губами растущие клыки. И, вопреки разуму, подходил ближе…

____________________________________

*Глупенькая маленькая девочка и глупенький большой котенок (порт.).

1991 год, апрель, Коимбра

Педру стоял перед зеркалом и оценивал свою экипировку. Потертые джинсы, яркая футболка с вызывающими надписями, кожаная куртка. Непутевый молодой испанец как он есть. Давненько Педру не использовал этот образ, кажется, со времен того великолепного велопохода. Ну и хорошо. Скорее всего, этих лет достаточно, чтобы никто из студентов, еще присутствующих в Академии, не узнал Мануэля. А даже если и узнают, беды не будет, ведь никто, кроме организаторов, так и не понял тогда, кто такой Мануэль Рамос.

Только волосы Педру не собирался стричь. Не ради студенческой вечеринки. Он достал из кармана ярко-синий бафф и придирчиво оглядел незатейливый предмет гардероба. Эту вещицу неопределенного назначения он приметил год назад, когда наблюдал за компанией заехавших в Коимбру байкеров. Туристы оказались неблагонадежными, кофры мотоциклов были под завязку забиты алкоголем, травой и веществами похуже. Педру выпроводил незваных гостей из города, но хороший экип оценил.

Он надел бафф на манер банданы и спрятал под него волосы, уложив таким образом, чтобы торчащие кончики имитировали короткую стрижку и пушистую челку. И оценивающе покрутил головой. Крест под футболку, и можно выдвигаться.

Педру подошел к окну и посмотрел на вечерний город. Где-то грохнул салют, и в небе распустился оранжевый цветок. Сегодня праздновали несколько республик, но основной гомон будет, как обычно, у «Инков». У них самый подходящий для этого дворец. С широкой видовой площадкой, где можно разместить столики и организовать бар. Туда и собирался направиться Педру.

Он всегда следил за студенческими гулянками. Безопасности ради. Конечно, студенты об этом не знали, да и не надо им. Ментор никогда не подходил близко, не показывался и ничем не выдавал своего интереса. Не смущал. Просто был поблизости. Однако в этот раз он сам чувствовал желание отдохнуть. И решил, что вполне может себе это позволить, особенно после трудной недели.

Академия гудела не первый день. Шли испытания «сущностей». В том числе и для студентов по обмену. Для них португальские колдуны всегда выдумывали что-то особенно интересное, желая показать всю важность обряда. И теперь, когда все испытания пройдены, капы получены и обмыты, студенты устроили завершающую весь этот бедлам гулянку.

Педру знал о каждом прошедшем «праше». Знал, что одного из русских заставили лезть по стене на башню и звонить в колокол. Педру едва успел остановить его, чтобы не началась паника. Знал, что второго студента отправили на волны в Назаре. Знал о еще семи португальских колдунах и чародейках, получивших капы. Не знал только о Вере. И его распирало любопытство.

На прошлой встрече девушка ничем не выдала своего волнения. Ни словом не обмолвилась об испытании. И Педру просто не смог поймать момент, когда она его проходила, хотя постоянно следил за изменениями в силе, надеясь заметить резкий эмоциональный скачок. Он не знал, что ей поручили. Хотя и пытался вызнать. Но не вламываться же во дворец «Роз» с нелепейшим вопросом. И как он упустил сам момент испытания?! Может, она отказалась проходить? Тогда он тоже бы узнал.

Научил на свою голову. Уроки Диогу и занятия на берегу океана давали заметные результаты. Вера уже не позволяла эмоциям влиять на себя, придумала, как управлять резонансом, словно морским течением, научилась поднимать и направлять эти серебряные волны. И что немаловажно, прятаться за ними лучше, чем за всякими стенами. Еще немного, и она научится погружаться так глубоко, что у Педру не останется возможности вытащить ее из-под невидимой толщи воды. Да, когда колдунья не справлялась с контролем, было намного проще следить за ней. Теперь же играть становилось интереснее.

Что ж, когда ментор убедится, что никто из детей не собирается сигануть с крыши, напиться вусмерть, принести на посвящение запрещенку, устроить драку или погибнуть каким-либо другим способом, можно будет заглянуть и к Вере. И расспросить. Вряд ли она появится на вечеринке.

Педру брел по темным улочкам и прислушивался к ощущениям. Связь уже позволяла находить колдунью в городе и различать ее состояние. Не так ярко, как с основным хозяином, но все же. Девушка ощущалась на краю сознания привычным серебряным переливом. Почти застывшим безразличным лунным светом. Интересно, каких усилий ей стоит создавать это безразличие? Ведь под ним кроется совсем иное отношение.

Когда-нибудь он поговорит с ней и об этом, но не сейчас. Провоцировать влюбленность было опасно, Педру объяснил это сразу, и с первой же встречи они начали молчаливую игру: она не показывала чувств, он не спрашивал. Он не показывал, что замечает долгие взгляды, она притворялась, что не знает, что он знает. Это позволяло работать продуктивно.

Лишь в редкие мгновения, когда Педру забирал Веру к океану, правила менялись. Там, перед бескрайним лазурным простором было глупо притворяться безразличными, потому что всю любовь, все восхищение и манящее притяжение забирал на себя океан. Там она не боялась стать собой, а он не рисковал показаться излишне заинтересованным. Там они не прятали взглядов и свято верили в правильность и гениальность своих смелых идей и решений. Там она черпала силу, а он с лихвой наслаждался возможностью бросить вызов и сразиться с достойным противником. Снова и снова, и снова.