— Военная? — удивился я.

Нет тут на Каторге никаких военных. В поселках — только шерифы с помощниками.

— Военная, военная, — заверил меня Пузан.

— Я их после северян взял, — объявил я происхождение ружей. Что такое — «после северян» — объяснять хозяину фактории было не надо.

Спасенный мною ничего на это не ответил, только неразборчиво себе под нос что-то промычал.

— На опт скидку не проси, — предупредил я.

— Бога побойся! Мне теперь всё восстанавливать надо! — прозвучал тонкий намек на сгоревшую факторию.

— Твои проблемы. Всё равно ты, Пузан, на мне хорошо наживёшься, — укорил я толстяка. — Поднимешь свою денежку.

— Наживёшься на вас… — пробурчало мне в ответ. — Неси в другое место…

Торговались мы недолго, но — азартно. Ну, как без этого? Так положено. Если я за первую предложенную цену ему ружья отдам, факторщик даже на меня обидится. Не уважаешь, Кощей, ты меня, скажет. Может, и вообще откажется брать товар. Пусть и проиграет в деньгах из-за этого, свою выгоду упустит, но соблюдение традиций здесь — дороже денег.

— Может продашь… — опять завел разговор про флешку Пузан.

— Отстать. — отмахнулся я от него, пряча золото в брезентовый пояс с кармашками, что носил под рубашкой. — Сказал же, не продается…

Тут в люк, что был над нашими головами, кто-то затарабанил.

Пузан аж подпрыгнул на лежанке. Я схватился за ружье.

— Кто это? — ткнул стволом я в направлении стука.

— Думаешь, я знаю? — в руках хозяина сгоревшей фактории уже тоже было ружьё.

Глава 17 Не делай добра…

— Думаешь, я знаю? — в руках хозяина сгоревшей фактории уже тоже было ружьё. — Про это место…

Пузан не договорил, замолк чуть ли не на половине слова.

Если бы только это!

Вместо того, чтобы, как и я, в крышку люка над нашими головами целиться, он навел ствол своего оружия на меня.

— … никто кроме меня ни сном, ни духом…

Теперь, уже — нет.

Что, только в сей момент до него дошло, что он мне место своего схрона с добром выдал?

Раньше Пузан об этом не подумал?

А, куда ему было деваться? Жизнь-то дороже…

Сначала ему бревном прилетело, а потом — обожгло наполовину, с того бока, которым он к фактории был. Морда-то, вон и сейчас у него с левой стороны — сплошной пузырь, правая её половина — красная. Кисть левой руки, что была одеждой не прикрыта, тоже обожжена. Хрипит ещё, скорее всего — горячего воздуха хватанул.

Я его перевязал, мазью целебной намазал, лекарство своё не пожалел, а он…

— Ты, чего? — прошипел я. Громко говорить — опасался.

Пузан только оскалился, перевел ствол с моей груди на голову.

Флешку не хочет повредить… Теперь она ему даром достанется…

Мля…

Тут меня убить собираются, а я про ерунду всякую думаю!

По люку заколотили ещё сильнее. По звуку — чем-то металлическим.

Хозяин фактории на мгновение перевел туда взгляд, а я этим и воспользовался. Как был в положении сидя, резко отклонился назад. Почти лёг.

Сейчас ствол ружья этой козлины рогатой уже не смотрел в мою голову, а был направлен на полки с какими-то коробками и коробочками.

На моё движение толстяк всё же среагировал, пусть поздно, но выстрелил.

Я зажмурился и жахнул из двух стволов вслепую.

Когда проморгался, увидел, что не промахнулся.

— Вот и делай людям добро…

Правильно, тут — каждый только за себя, один я, из-за помощи другим, то и дело в неприятности влипаю.

Северяне за мной шли из-за дамочки, сейчас — Пузан чуть из-за своего добра не застрелил.

Кстати, а наверху-то уже не стучат!

Что, выстрелов испугались?

Ага, так я и поверил…

Я спихнул тело хозяина фактории на пол, ногой задвинул его под нары.

Зачем?

Освободил немного места для маневра. Тут, в схроне, тесно, не развернёшься. Кто знает, так тут придется ужом вертеться, когда сверху кто-то на меня полезет. Хоть — распаковка, хоть — недобрый человек.

Но! Ко мне сюда ещё добраться надо!

Пузан, хоть и скотина неблагодарная, но не дурак был. Люк у него на потолке этого подземного хранилища материальных ценностей — металлическая плита в пару пальцев толщиной. Я его поднял даже не сразу. Хватанул, думал, что он лёгкий, а нет…