Меня начало трясти.

— Это нечестно, — сказала я тихо. — Вы сами вовлекли меня в это.

— Я дал вам возможность жить бесплатно, — перебил он. — За конкретное действие. Вы действие не сделали вовремя, правильно? Значит, вы жили там за мой счёт без оснований. Возвращаете деньги.

— У меня нет таких денег, — прошептала я.

— Тогда пусть ваши родители найдут, — голос Сергея Витальевича стал жёстким, металлическим. — Вы взрослые люди. И ещё. Если вы попробуете устроить истерику моему сыну, я сделаю так, что вы вылетите не только из квартиры, но и из университета. У меня достаточно ресурсов.

По позвоночнику пробежал холодок. Понимала, что он может хотя бы попытаться испортить жизнь. И, что хуже, он получит удовольствие, если у него выйдет.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Хорошо. Я съеду.

— Умница, — удовлетворённо бросил он. — И оставьте ключи. На столе. Или в прихожей. Мне всё равно. Просто чтобы утром их можно было забрать.

— А Кирилл? — сорвалось у меня. — Он знает?

Пауза была короткой.

— Кирилл пусть делает, что хочет. Квартира оформлена на меня, — ответил Сергей Витальевич. — Вообще это уже не ваши проблемы, Светлана. До свидания.

Гудки.

Я сидела с телефоном в руке и смотрела на тёмный экран. В ушах звенело. Грудь сдавило так, будто кто-то положил на неё камень.

Компенсировать? Серьёзно?

Мне хотелось позвонить Кириллу и закричать: «Слышишь? Твой отец меня выгоняет!» Хотелось, чтобы он вернулся, хлопнул дверью уже по-настоящему и сказал: «Никуда ты не поедешь». Хотелось, чтобы он встал на мою сторону.

Но я же сама только что сделала так, что больше не было «моей стороны». Отдала её своими руками в лапы Юсупова-старшего.

Я медленно стянула мокрую пижаму и забралась в душ. Горячая вода не помогла, казалось, она вообще ни капельки не греет. Щёки горели, а руки оставались ледяными, как и всё внутри. Из запотевшего зеркала на меня смотрела испуганная девчонка с красным носом и стеклянными глазами. Не студентка, не девушка, а именно девчонка, которая вляпалась во взрослые игры.

Паблито сидел у двери и внимательно смотрел на меня.

— Похоже, мы уезжаем, — призналась я тихо.

Он недовольно громко мяукнул так, будто ему это не понравилось. Потом подошёл и начал тереться о мою голень, оставляя на мокрой ноге серую шерсть. Я наклонилась, взяла его на руки и прижала к груди. Он был тёплый. Настоящий. Единственный, кто точно не предаст. Хотя бы потому что ему от меня нужны только еда и чтобы его чесали за ухом.

Куда идти, вопрос не стоял. Домой точно нет. Женька не смогла бы приютить меня с котом при всём желании. Оставалась Алла.

Я дрожащими пальцами набрала ей.

— Свет? — из трубки раздался сонный голос. — Ты чего?

— Алла, можно к тебе на пару дней? — голос предательски сорвался. — Пожалуйста. Мне очень надо.

— Эй, ты плачешь? — Алла мгновенно проснулась. — Что случилось?

— Потом, — прошептала я. — Меня выгнали.

Повисла пауза.

— Приезжай, — Шумова говорила твердо и уверенно. — Конечно. Я сейчас чайник поставлю.

Я на секунду прикрыла глаза от облегчения. Хоть кто-то не задавал лишних вопросов.

— Спасибо.

Я отключилась и оглядела квартиру. Странно было понимать, что это место уже не моё, хотя я и так жила здесь на птичьих правах. В коридоре валялись мои тапки — точнее, один тапок. Второй так и остался во дворе, в снегу.

Я достала из шкафа большую сумку, потом вторую. Руки дрожали, всё валилось. Приходилось сгребать все вещи без разбора: одежду, документы, зарядки, косметику. Самое важное засунула в рюкзак.

Паблито ходил следом и возмущённо мяукал, когда я открывала ящики. Он явно не понимал, почему хозяйка вдруг слетела с катушек. Уже через час в коридоре стояли две сумки, рюкзак и переноска. Я чувствовала, что у меня поднялась температура, ноги подкашивались, тело ломило. Хотелось лечь на пол и исчезнуть.

Я подошла к барной стойке, задумчиво повертела ключи и положила. Стоило ли писать записку? Да и что писать?

Стоило взять в руки переноску, как Паблито сразу понял, что происходит, и попытался спрятаться под кровать. Пришлось уговаривать его, говорить тихо и ласково, подманивая вкусняшкой.

— Паблито, ну пожалуйста. Ну давай. Давай, мой хороший. Нам надо.

Он сопротивлялся, как мог, но в итоге сдался. Я застегнула переноску, услышала его обиженное «мррр» и чуть не расплакалась.

Внизу уже ждало такси, нужно было бежать, пока оставались силы.

Перед выходом я замерла в коридоре. Посмотрела на закрытую дверь в спальню Кирилла. На кухню. На диван, где недавно сидел Юсупов, а Паблито тарахтел у него на коленях. Вдруг меня накрыло простым страшным пониманием: я даже не попрощалась. И, возможно, уже не смогу.