Светлячок.

Её нигде не было.

Сначала я решил, что она опаздывает. Потом — что она просто не пришла в числе первых и вот-вот появится с виноватым видом и попытается сесть в угол, чтобы никто не заметил.

Но время шло. Препод уже раскладывал листы. Светлячок так и приходила.

И единственным человеком, который мог подсказать хоть что-то, была Шумова.

Алла заметила мой пристальный взгляд сбоку и сразу напряглась.

— Эй, — сказал я, не тратя время, — где Светлячок?

Шумова молча отвела взгляд. И этого хватило, чтобы у меня внутри всё упало.

— Алла, — повторил я жёстче, — где она?

— Она не придёт, — тихо ответила Шумова. — Уже не придёт.

— В смысле? — я не узнал свой голос. Он звучал хрипло.

Алла вздохнула, будто ей тоже надоело терпеть эту фигню.

— Юсупов, по твоей вине она две недели не вставала с кровати. Лежала с температурой под сорок и бронхитом или что там ей доктор сказал. Я выхаживала её как могла, — она посмотрела мне в глаза. — Ты же в курсе, что твой отец ей позвонил и выгнал из квартиры? Сказал, чтобы она проваливала и ещё деньги за съём вернула.

— Чё? — прошептал я.

— Да, — Алла кивнула. — Она забрала документы. И кота. Паблито с ней.

Я сжал челюсть так, что заболели зубы.

— Какие документы?

Шумова закатила глаза.

— Из универа, блин, какие же ещё?

Из универа… Вот же чёрт!

— Где она сейчас?

Алла помедлила секунду, как будто решала, имеет ли право говорить. Потом сказала быстро, на одном дыхании:

— Она уезжает в Питер. Сегодня. Прямо сейчас. Вместе с котом. Сказала, что там брат. Ещё что-то бормотала про то, что хочет начать сначала. И что ей надо перевестись или разобраться с учёбой — я не всё поняла, она была… ну, немного не в себе.

— Питер? — я тупо повторил. — Зачем… когда…

Алла посмотрела на часы.

— Поезд минут через сорок отходит, — сказала она. — Она уже должна быть на вокзале. Или по дороге туда.

На секунду мир сузился до одной мысли: сорок минут.

Сорок минут… Не так уж много.

Я вскочил с места так резко, что Алла дёрнулась.

— Кир! — окликнула она. — Экзамен!

Я даже не обернулся.

Экзамен.

Да пошёл он.

В поезде пахло железом, влажной одеждой и чьими-то мандаринами. Плацкарт жил своей обычной жизнью: кто-то устраивался поудобнее, кто-то уже разворачивал бутерброды, кто-то громко обсуждал новости. А я сидела на нижней полке, прижав к себе переноску с Паблито, и уныло смотрела в окно.

Кот недовольно ворчал, иногда тихо мяукал, цеплялся лапой за сетку на дверце и смотрел на меня с таким укором, будто это я придумала поезд, неприятные запахи в вагоне и всю эту чушь с бегством.

— Потерпи, — прошептала я, наклонившись к переноске. — Мы скоро устроимся.

Слова прозвучали фальшиво даже для меня.

Я не знала, куда именно устроимся. В Питере у меня не было никого, кроме брата в больнице и мамы, проживающей у каких-то знакомых. И кроме призрачной надежды, что там станет легче.

Телефон лежал в кармане куртки и казался тяжёлым. Я его почти не включала. Боялась, что снова позвонит Сергей Витальевич и начнёт привычное: «где перевод», «когда», «вы обязаны». Сумма с сентября вышла приличная, а у меня на билет до Питера только-только хватило.

Алла на прощание сунула мне пару тысяч, как школьнице, и подмигнула: «Потом выйдешь замуж за миллионера и вернёшь». Я кивнула. Конечно. Обязательно. Только вот миллионера подыщу. Ах, да, я же сама его предала…

Я правда пыталась что-то сделать со своей жизнью. После того звонка от Юсупова-старшего я не просто сидела и плакала. Нет, это, конечно, тоже, но помимо прочего я пыталась стать взрослой: нашла несколько объявлений, сходила на пару собеседований и поняла, что девчонка без образования и особых навыков никому не нужна. Меня даже уборщицей работать не взяли.

Теперь я сидела в поезде и чувствовала, как горло снова саднит, а глаза щиплет. Слёзы подкатывали волнами: накатывали, отступали, накатывали снова. Я вытирала их рукавом, чтобы никто не видел, но получалось плохо.

Я смотрела в окно, где за стеклом мелькали люди на перроне и падал пушистый снег. До отправления оставалось минут пять. Проводница уже проходила и выгоняла провожающих. Кто-то ругался из-за мест. Кто-то искал зарядку.

А у меня в голове было одно: я уезжаю. Но если я действительно уеду, это станет точкой.