Я посмотрела на Паблито, который снова мяукнул, будто тоже был против Питера.

Поезд замедлился. Проводница прошла по вагону, предупредила остановку. Кирилл уже вытащил мои сумки и держал, будто боялся, что я передумаю.

— Кир… — я выдохнула, когда мы стояли у двери.

Юсупов задумчиво посмотрел на меня и подмигнул. У меня в руках была только переноска, так что я совершенно спокойно поднялась на носочки и поцеловала его.

1 год спустя

Я до сих пор не понимала, как из того кошмара можно было выбраться

Но я выбралась.

Сразу после зимней сессии я перевелась. Не без нервов, конечно, но в итоге всё получилось. Я училась на переводчика, и впервые за долгое время учёба не вызывала во мне тупую ненависть и чувство, что мне здесь не место. Я сдавала сессии, работы и все домашки вовремя. Даже ловила себя на мысли, что мне интересно. Что я хочу читать, слушать, разбирать. Что мне нравится, когда слова складываются в смысл. И когда смысл не нужно вытаскивать клещами.

Юсупов… Кир остался собой. Упёртым, бешено умным, временами невозможным. Он шёл на красный диплом и был лучшим на потоке, как будто у него в голове стоял суперкомпьютер.

С отцом у него всё было… сложно. Они не общались, и это оказалось лучшим решением для всех.

Влад вернулся в город, он почти поправился и снова ходил. Пусть и с тростью, но даже за такой результат стоило бороться. Реабилитация дала то, чего мы так боялись не получить: шанс. И этот шанс Влад вытащил зубами, упрямством и мамиными молитвами над его кроватью.

В начале лета мы с Киром собрались в деревню к моим родителям. Причем официально, как пара. Смешно было произносить это слово вслух, но факт оставался фактом: мы были вместе, и моя семья об этом знала.

Мы выехали рано утром, и я заснула на первых же десяти километрах, потому что в машине было тепло, а мне жутко хотелось спать. Проснулась уже ближе к деревне — от того, что Юсупов одной рукой держал руль, а второй переключал музыку и тихо подпевал что-то попсовое.

— Мы почти? — хрипло спросила я, потягиваясь.

— Почти, — ответил он и коротко посмотрел на меня. — Не нервничай.

— Я не нервничаю, — соврала я.

Кирилл усмехнулся.

— Конечно.

Дом родителей встретил нас запахом дыма и свежескошенной травы. Влада во дворе не было. Он куда-то уехал с друзьями, и от этого мне стало только легче: я не знала, как вести себя при нём, чтобы не начать плакать от счастья.

Мама выбежала на крыльцо, как будто уже давно ждала нас, хотя мы приехали ровно по времени. Обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась, потом тут же стала обнимать Кира.

Но вот папа тискать Юсупова не стал, просто по-мужски пожал руку.

Нас сразу усадили за стол в беседке и стали пичкать едой.

Мама радовалась моим успехам в учебе и что я «наконец-то нашла то, что нравится». Папа бурчал, хоть и с улыбкой. Кирилл рассказывал, что у них на потоке творится, и при этом умудрялся звучать так, будто хаос в университете — управляемый процесс.

Потом разговор, конечно, съехал туда, куда он съезжать не должен был.

— Ну что, — мама улыбнулась слишком невинно, отрезая мне кусок пирога, — когда свадьба?

Я чуть не подавилась чаем.

— Мам…

Папа хмыкнул и подлил себе компота.

— Ага, — сказал он, глядя на Юсупова. — Кирилл, ты-то что тянешь? Или наша Светка губы кривит?

Я успела только открыть рот, чтобы вмешаться, как Кирилл спокойно положил вилку и посмотрел на папу так, словно отвечал на обычный вопрос. Про погоду, например.

— Я готов хоть сейчас, — сказал он ровно. — Но Света не соглашается.

Внутри что-то щёлкнуло.

Я замерла с кусочком пирога в руке, не донеся его до рта. Мама ахнула, папа рассмеялся. А я смотрела на Кирилла и не понимала, что он несёт.

Он ни разу не спрашивал.

Ни разу.

Я улыбнулась скорее автоматически, потому что все за столом, потому что родители, потому что нельзя сейчас устроить сцену. Потом быстро встала, тронула Кирилла за плечо и сказала максимально спокойно:

— Кир, пойдём на минуту. Подышим.

Он поднялся сразу, как будто только этого и ждал.

Я оттащила Кира за угол дома, туда, где нас не было видно из беседки, и резко повернулась.

— Ты что такое мелешь? — шёпотом выпалила я. — С катушек слетел? Ты меня когда-нибудь вообще спрашивал?