Он прищурился.

— Что значит «как»?

Я снова рассмеялся, на этот раз уже злее.

— Значит, что ты только что провернул аферу века… ради десяти тысяч рублей.

Он застыл.

— Чего?

— Десять тысяч, — повторил я, медленно, чтобы дошло. — Там было десять. Понимаешь? Сраных. Десять. Тысяч. Я сделал отдельную карту. Такую же по дизайну. Потому что… угадай что? Я знал, что ты это сделаешь. Я понимал, что ты полезешь не напрямую.

Лицо отца перекосило.

— Ты врёшь.

— Не-а, — я покачал головой и наконец спрятал свою карту в карман. — Можешь бежать к банкомату. Хотя ты, наверное, уже собирался.

Он сжал пластик так, будто хотел его сломать.

— Ты… ты…

— Я, — подтвердил сухо. — А теперь слушай дальше, раз уж мы тут семейный чат открыли.

Я наклонился чуть ближе и сказал тише:

— Даже если бы ты получил настоящую карту, ты бы всё равно ничего не вывел. Пятнадцать миллионов, пап. Ты в каком мире живёшь? В банкоматах лимиты. Ты бы там до пенсии снимал. И каждый день светился бы, как новогодняя гирлянда, пока бы мне из банка не позвонили с вопросом: «Кирилл Сергеевич, а вы в курсе, что у вас кто-то тоннами снимает наличку?»

Он дёрнул уголком губ — то ли от злости, то ли от понимания, что я прав. Скорее от злости.

— Думаешь, самый умный? — процедил он.

— Я не думаю, папуль, я знаю.

Я сделал шаг назад, чувствуя, как внутри наконец появляется холодная ясность.

— Ты ещё пожалеешь, — позади раздался вопль.

Обернувшись через плечо, я кивнул.

— Пожалею, что вообще приехал. Но не пожалею, что ты не получил ни рубля.

Натянув на голову капюшон, я быстро пошёл к машине. Отец что-то кричал — угрозы, проклятия, привычный набор. Я не обернулся.

Потому что в голове была только одна мысль, от которой становилось по-настоящему тошно: Светлячок повелась на этот цирк.

Телефон зазвонил, когда я уже почти успокоилась.

Не то чтобы успокоилась по-настоящему, скорее просто перестала трястись так заметно и смогла дышать. Кирилл ушёл уже давно, а я осталась в квартире одна: мокрая, без одного тапка и с огромной дырой в груди.

Я сидела на полу в прихожей, потому что сил встать не было. Пижама липла к плечам. Носок на босой ноге был мокрый и холодный, ступню пощипывало. Паблито подошёл, боднул меня в колено и жалобно мяукнул.

— Всё нормально, — соврала я. — Не переживай.

Телефон зазвонил где-то в кухне. Вставать было сложно, но я пересилила себя и вздрогнула, увидев уже знакомый незаписанный номер.

— Алло.

— Светлана, — раздался раскатистый голос Сергея Витальевича. — Наконец-то.

— Что вам нужно? — спросила я и сама удивилась, что не сорвалась на крик.

— Мне? — в его голосе прозвучало раздражение. — Мне уже ничего от вас не нужно. Вы свою «помощь» оказали. Так что сейчас слушайте внимательно и не перебивайте.

Я прижала телефон к уху сильнее. Ладонь вспотела.

— Вы съезжаете из квартиры. Сегодня. Максимум завтра утром. И, разумеется, компенсируете аренду за всё время проживания.

Я моргнула.

— Что?..

— То, что услышали, — отрезал он. — Вы больше там не живёте.

У меня перехватило дыхание.

— Подождите… Я вообще-то… — я сглотнула и попыталась говорить ровнее. — Я не ваш ребёнок. Вы не можете просто позвонить и выгнать меня. У нас была договорённость, и я свою часть…

— Условия вы не выполнили, — голос стал ледяным.

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Карта у вас! — вырвалось у меня. — Что вам ещё надо?

Он тихо усмехнулся.

— Светлана, — протянул он, — не смешите. Вы нашли карту тогда, когда вам прижало. А до этого вы позволяли Кириллу тратить деньги. Много. И долго.

Я резко выпрямилась, будто меня ударили.

— Что значит позволяла? — прошептала я. — Я не… Я не знала, сколько там денег. И вообще, с чего вы взяли, что он тратил их?

— С того, что я в курсе расходных операций, — сухо ответил Сергей Витальевич. — И с того, что вы обещали проследить. Вы должны были вернуть карту, а вместо этого страдали ерундой полгода.

Я открыла рот, но из него не вышло ни звука.

— Кирилл не говорил, что делает дорогие покупки…

— Естественно, не говорил, — огрызнулся отец. — Он вообще ни о чём не говорит. Он только берёт и делает, как хочет. И вы, Светлана, его покрывали. Вы были частью этой истории. Хотите вы того или нет.