Какой-то удручающий, замкнутый круг.

Он мог бы, конечно, запросить прямое финансирование у Короны, но вот в чем загвоздка — кто ему, в текущей обстановке, выдаст двадцать с лишним тысяч эксов на нечто, что еще не факт, что заработает! Да и какие там двадцать тысяч… ему, по сути, требовались все тридцать чтобы купить оборудование с запасом. При отладке и настройке что-то по-любому начнет выходить из строя, так что требовался сносный запас.

— А осталось всего два дня, — протянул Ардан.

До самого падения флажка таймера, обозначенного Джоном Бролидом, оставалось еще семнадцать дней, но если Арди не найдет деньги за сорок восемь часов, то ни одна контора, производящая нужное оборудование, не возьмется за заказ. В промышленных масштабах Арду требовалось не так уж и много, да и не столь высокий класс надежности, так что изготавливать будут дня три. Или четыре. В зависимости от загрузки производственных линий.

— Наследник Арора то, наследник Арора се, а за все пять веков жизни прадедушка нажил себе только врагов, — всплеснул руками Ардан. — Еще и в наследство их же и передал.

Арди окинул взглядом Конюшни.

Хотя… оставался еще один вариант…

Несколькими часами позднее

— Заложить здание?! — Джон чуть с кресла не упал. — Ты в своем уме, Ард?! Арена это последнее, что отделяет меня от участи плыть по Лазурному морю пузом кверху! Тут не то, что папертью не пахнет, меня же банки сожрут живьем! Если я просрочу имеющиеся ссуды, то смогу покрыть долги продажей здания! А без здания я не просто банкрот, я мертвец! Очень такой вонючий, холодный и совсем не пикантный!

— Джон, прототип рабочий, — Арди указал ладонью на разложенное рядом оборудование.

Бролид своей извечной, перекатывающейся походкой, семенил короткими шажками из одного конца кабинета в другой и жевал ноготь на большом пальце.

— Прототип, Ард! — застонал Джон. — Прототип, а не установка. И, при всем моем к тебе неподдельном уважении, ты, о Вечные Ангелы, студент второго курса Большого! Студент! А не Магистр из какого-нибудь конструкторского бюро при хоть сколько-нибудь сносном заводике!

— Но ты сам видишь, что все работает, — повторил Ардан и уже не одной, а обеими ладонями указывал на прототип.

— Работает. Вижу, — кивнул Джон. — А ты уверен, что сможешь собрать установку на всю Арену?

— Это не сильно сложно. В теории.

— В, демонов мне на лысину, теории! В теории, Ард! — Джон так резко к нему повернулся, что едва не споткнулся. — Ты себя сам со стороны слышишь?! Ты предлагаешь мне рискнуть вообще всем, что у меня есть, из-за пары жестянок и твоей теории!

— Нам не дадут ссуду просто так, Джон, — покачал головой Ардан. — Ни мне, ни тебе. Обращаться к Шестерке — тогда ты точно рискнешь всем. Корона не профинансирует, потому что ей и так есть на что тратиться.

— Ты же водишь дружбу с Распорядителем Орочьих Пиджаков.

Арди не стал уточнять, что не видел Аркара со своего Дня Рождения. Не говоря уже о том, что в последнее время в «Брюсе» не появлялись другие члены банды.

— Не думаю, что у них найдется такая сумма свободной наличности, Джон, — вместо этого ответил Ардан. — А продавать ради нас какие-то активы никто не станет.

Джон жарко и от души выругался, после чего подошел к окну, выходящему на внутреннюю территорию Арены.

— Это ведь все, что у меня есть, Ард, — тяжелым тоном произнес Джон. — Все, что осталось от семьи. Бролиды поколениями трудились, чтобы сперва построить, а затем сохранить это здание. Это место. Вон там, — Джон вытянул ладонь и указал куда-то в сторону бесконечных рядов скамей. — я помню, как мы сидели с отцом и смотрели матч. Я видел разноцветные вспышки. Волшебные фигуры. Огонь и воду. И думал, «как же это прекрасно». Не Магический Бокс, Ард. Нет. Сидеть вместе с отцом и смотреть на нечто волшебное. Что-то прямиком из сказок. И каждый раз, когда на матчи приходят семьи, мне всегда кажется, что я снова вместе с ним. Вместе с папой. Что мы снова там. Среди остальных. Восхищаемся. Кричим. Болеем.

Ардан молчал. Даже если бы он и хотел как-то поддержать Джона, то просто не знал, что ему сказать. Лесные звери не учили его, как поддерживать в трудный час людей. А в свитках волчицы не приводились слова помощи смятенной душе.

— Здесь прошло все мое детство, Ард, — Джон уперся лбом в стекло. — Вся моя память, Ард… она здесь. На этом песке. На этих старых скамьях, которые давно надо подкрасить. В потрескавшихся коридорах и покосившихся раздевалках. В обществе парней и девушек, которые также радеют за то, чтобы у людей была возможность ненадолго забыться и оставить позади все беды и тревоги. Простые люди… не те, которые с важным видом пьют вино за десяток эксов в антракте оперы или пьесы. А просто — люди. Работяги и трудяги. Которым, после пары выходных, опять гнуть спину в надежде, что хватит эксов протянуть до следующей зарплаты. Вот для таких Ард. Не для возвышенных и одухотворенных. А для обычных. Обычных и потому настоящих.