– Я был бы очень рад, милорд, но я еще не завершил выполнение ваших приказов. Надеюсь, что мне удастся все закончить сразу после новолуния, и потом мы будем в вашем полном распоряжении.

Послышались звуки экипажа, затем еще одного, а потом громкие голоса. Джек и Стивен откланялись, и, по счастливой случайности, им удалось обойти новоприбывших, которые собрались вместе на посыпанной гравием дорожке, обсуждая, как удивительно, что они прибыли одновременно.

Они вернулись в город пешком и пока шли по набережным, Стивен заметил, что ежедневное судно в Танжер – его можно было бы назвать даже паромом, – быстро заполняется маврами, гибралтарскими евреями и немногочисленными испанскими торговцами. Среди них был и Джейкоб, в кафтане и ермолке, совершенно неузнаваемый; Стивен ничего не сказал, но его не удивило, что он нашел записку от своего коллеги, в которой довольно туманно объяснялось, что тот отправился повидаться с людьми, у которых, возможно, есть на продажу довольно ценные камни. Позже, когда они с Джеком ужинали, он спросил:

– Я полагаю, Джейкоб официально не числится в корабельных книгах?

– Думаю, нет, он проходит как сверхштатная единица, без выдачи съестных припасов, жалованья и табака.

– Кто же его тогда кормит?

– Вероятно, вы. В любом случае, все, что он съест, выпьет или выкурит, будет вычтено из вашего жалования до последнего полупенни, и без всяких послаблений.

– Я так понимаю, что попался на растерзание шайке жестокосердных, корыстолюбивых и хищных акул, – сказал Стивен с довольно натянутой улыбкой.

– Точнее не скажете. А на детей, которых вы купили в Алжире, заведена отдельная ведомость, в которой вам предъявлен расчет за каждую миску каши, а также за глиняный горшок, который они разбили. Мы же, в конце концов, на флоте.

– То есть, как я полагаю, его не будут пороть или заковывать в кандалы, если он покинул корабль без разрешения?

– Нет, обычно в таких случаях людей протягивают под килем. Но не волнуйтесь, жертвы этого наказания довольно часто выживают. Однако прошу меня простить, сейчас все эти шутки неуместны. Боюсь, вы сильно скучаете по вашим детям. Они очаровательные создания. Простите меня.

– Признаюсь, я действительно по ним скучаю, хотя леди Кейт очень добра, и я не мог бы оставить их в лучших руках. Но мне их не хватает, и когда они поняли, что к чему, то очень горько рыдали. Однако мое горе несколько уменьшилось из-за их восхищения обезьянами, собравшимися вокруг, а также из-за того, что они продолжали сомневаться в серьезности моих намерений. Наконец, до меня даже донесся их веселый смех, когда я уже был довольно далеко, почти у подножия холма, где наблюдал за двумя переплетенными в любовном объятии змеями, поднимающимися в воздух почти на всю свою длину...

– О, сэр, – воскликнул присланный от мистера Хардинга мичман. – пожалуйста, не мог бы доктор прийти и взглянуть на Абрама Уайта? У него случился какой-то припадок.

Абрам Уайт действительно чувствовал себя не лучшим образом, он был без сознания, распух и был сильно ушиблен, но речь шла не об апоплексическом ударе и даже не об эпилепсии. По причинам, известным только ему одному, он тайно пронес с собой на борт три меха с ромом, чтобы выпить их медленно, в уединении, с наслаждением. Но, заподозрив, что его обнаружил корабельный капрал, он решил покончить с уликами своего преступления и проглотил все сразу, отключился и свалился в носовой люк. Теперь он лежал бледный, без чувств, едва дыша, а пульс был еле различим.

Однако после стольких лет в море Стивен вполне привык к бледным, бесчувственным морякам, и когда он убедился, что конечности, позвоночник и череп Абрама целы, то промыл ему желудок и велел отнести в лазарет, так что пациент уже чувствовал себя отлично и выполнял свои обязанности к тому времени, как вернулся Джейкоб. Если кто-то и заметил его отсутствие, то, должно быть, его списали на какие-то официальные или медицинские поручения, – посещение госпиталя или что-то в этом роде, – поскольку его возвращение не вызвало никаких комментариев, тем более что он снова переоделся.

Он застал Стивена за пересчитыванием твердых, как стекло, брикетов сухого бульона, и сказал:

– Надеюсь, мое внезапное исчезновение не доставило вам неудобств? Я внезапно получил сообщение от одного приятеля на той стороне пролива.

– Отнюдь. Я надеюсь, ваша поездка того стоила?

– Предоставлю вам об этом судить. На той стороне представления о конфиденциальности крайне ничтожны, и я располагаю информацией не менее чем из трех согласующихся источников, – Они говорили по-французски, как обычно, когда речь заходила о пациентах, частных или конфиденциальных вопросах, но он все же понизил голос: – Галера из Арзилы сейчас находится в Танжере, загружена, укомплектована многочисленной командой и вооружена настолько хорошо, насколько это возможно на галере: два двадцатичетырехфунтовых орудия на носу и два на корме, с изрядным количеством стрелков, когда они идут под парусами. Говорят, что эти пушки изготовлены из особо прочной меди, с очень гладкими стволами и с идеально круглыми ядрами. Яхья бен Халед, который всем этим командует, намерен пересечь пролив, если только не будет дуть очень сильный восточный ветер, в пятницу вечером, в полной темноте, направиться прямо в Дураццо, доставить золото, – он оставил в заложниках своих родителей, жен и детей, – забрать себе его десятую часть и вернуться, используя свою огневую мощь против всех торговых судов, которые ему попадутся.

– Это очень дерзкий план.

– Несомненно. Мурад Рейс [91] очень хорошо известен своими дерзкими подвигами – дерзкими и почти неизменно успешными. Но на одну удачу он никогда не полагается, и на этот раз он отправил две небольшие галеры в качестве приманки: одна поплывет недалеко от африканского берега, а другая – посередине пролива, в то время как он, затаившись у Тарифы, совершит свой бросок вдоль европейского берега.

– Амос, – сказал Стивен. – Не могу выразить, как я вам благодарен за эти известия. Вы сможете повторить это все капитану Обри?