Эбби хотела спросить, но она уже летела вниз с бешеной скоростью, тьма тянула её всё глубже, глубже, глубже.

Она до сих пор помнила одну из первых поисковых операций. Лили пропала всего несколько дней назад, но в центре города собрались сотни людей — и это несмотря на дождь. Подростки. Младшеклассники. Родители. Были здесь и полицейские и агенты ФБР, внимательно осматривающие толпу в поисках хоть каких-то зацепок.

Поисковые собаки лаяли, люди разбредались во все стороны с листовками в руках, фонариками освещая путь. Добровольцы раздавали кофе. А ещё были эти религиозные фанатики с молитвами на бумажках. Эбби как раз пила кофе, собираясь вновь отправиться на поиски, когда какая-то женщина с растрёпанными волосами сунула ей одну из этих бумажек.

— Молитва вернёт Лили к нам. Бог услышит ваши просьбы, — сказала она.

— Пошла ты на хуй, — ответила Эбби и выбила листок из её рук. — Пошла. На. Хуй.

— Эбигейл, что случилось? — Мистер Хэнсон вдруг оказался рядом. Он быстро извинился перед женщиной и увёл Эбби в сторону.

— Она всё талдычит про Бога. Господи, Лили не Бог забрал, и уж точно не Он её вернёт.

— Понимаю, Эбби. Понимаю.

— Мне плевать на Бога. Я просто… хочу вернуть её. Хочу вернуть свою сестру.

Мистер Хэнсон обнял её. И она позволила ему обнять себя!

— Я тоже, Эбигейл. Но прошло совсем мало времени. Не теряй надежду. Нельзя сдаваться.

Ей так хотелось поверить ему. Нужно было поверить.

— Вы правда так думаете? Что мы её найдём?

— У меня нет ни малейших сомнений. Пошли. Будем искать вместе.

Все эти недели мистер Хэнсон ходил с её семьёй на поиски: пробирался через лесную чащу, бродил по берегам рек и болот, даже обследовал земли амишей неподалёку, в надежде найти хоть какой-то след Лили. Более того, он для всех учеников школы после уроков проводил групповые занятия, посвященные проживанию горя.

Иногда он заходил к ним домой, сидел на крыльце с её отцом, курил сигары, цитировал Фолкнера в качестве утешения. И этот ублюдок… он ещё и инициировал сбор средств от лица Совета Учеников на сраный мемориал, мимо которого Эбби проходила каждый день два года подряд. Бесконечными днями она брела по школьным коридорам, чувствуя себя потерянной без своей второй половины, и каждый раз видела улыбающееся лицо Лили на фотографии.

Она была благодарна мистеру Хэнсону. Благодарна, что он никогда не смотрел на неё как на сумасшедшую. Благодарна за ту доброту, которую он проявлял по отношению к ней. Он периодически подходил к её шкафчику.

— Мы все готовы поддержать тебя, Эбби, — говорил он. — Я знаю, как ты скучаешь по Лили, но она очень тебя любила. Ты должна об этом помнить.

Когда все остальные уже давно забыли, именно слова такого человека как мистер Хэнсон, помогали ей держаться.

Голос Лили звучал всё тише и тише.

— Эбби, послушай меня, его посадят, а я здесь. Не оставляй меня, Эбби. Я рядом, — голос Лили надломился.

Эбби пыталась держаться. Пыталась собраться с силами, но оказывалась всё ближе и ближе к краю проклятой чёрной дыры. Той самой дыры, в которую она сама прыгала снова и снова, заглушая все ощущения алкоголем, таблетками и сексом. Той дыры, из которой врачи годами пытались её вытащить, предлагая разные «копинг-стратегии». Той дыры, из которой Уэс и ребёнок пытались выманить её сейчас.

А вот голос мистера Хэнсона — такой спокойный, уверенный, полный сочувствия — она теперь не могла выносить. «Лили была бойцом, правда? Как думаешь, она хотела бы, чтобы ты сдалась?» — сказал он, когда пришёл к ней в больницу после её попытки самоубийства. Он всегда говорил о Лили так, будто знал её. Будто понимал их связь.

Всё это время он владел ею. Держал Лили у себя. Уничтожал Эбби изнутри. Убил её милого, доброго отца. Превратил мать в слабую, нуждающуюся, отчаявшуюся женщину. Разрушал любой намек на счастье, какое только могло остаться у их семьи, кусочек за кусочком.

Эбби сильно задолжала Лили, но надвигающаяся тьма была тем, что она знала лучше всего. Она хотела, чтобы чёрная дыра забрала её. Хотела сбежать от правды о мистере Хэнсоне. Эбби всё ещё металась на носилках, когда почувствовала милосердный укол иглы фельдшера и медленно, с благодарностью, начала уплывать в забытьё.

ЕВА

Ева сидела, затаив дыхание, наблюдая, как Рика Хэнсона, самого уважаемого учителя Ланкастера и человека, которого она считала другом, уводят в наручниках.

Не может быть , — подумала Ева. — Лили, наверное, ошиблась. Немыслимо. Это не может быть Рик Хэнсон.

Рик был любимым учителем девочек. Любимым учителем у всех. Она помнила, как много лет назад он переехал в их город, и все мамы по дороге из школы сплетничали о нём, гадая, способен ли мужчина с такой внешностью быть приличным учителем. Ева сразу его полюбила — он с неподдельным энтузиазмом относился к преподаванию, к успехам учеников.