Она замерла на мгновение, просто таращась на него. Тем временем, в коридоре становилось все более шумно. Шериф Роджерс остановился рядом с Лили, за ним следовали два помощника и школьный охранник, а замыкала это шествие директриса. Один из учеников заметил их через приоткрытую дверь и перебил Рика.

— Эй, смотрите, копы!

Рик замолчал и проследил за взглядами учеников. В жизни, полной эпичных моментов — а Лили собиралась прожить именно такую, — этот войдёт в число её самых любимых. Выражение замешательства и недоверия на его лице сменилось чистой яростью.

Она годами избегала этого взгляда, училась распознавать признаки надвигающейся бури, знала, что ждёт её, если ошибётся в расчётах.

Но не сегодня. Сегодня она впитывала его гнев, использовала как топливо. Она повернулась к шерифу Роджерсу.

— Этот человек держал меня в плену три тысячи сто десять дней. Рик Хэнсон — тот, кто меня похитил. Тот, кто меня насиловал и от кого я забеременела. Арестуйте его.

Голос Лили больше не был слабым. Она говорила спокойно и уверенно, к ней хотелось прислушиваться.

Как она и предвидела, полицейские потребовалось некоторое время, чтобы осознать тот факт, что уважаемый учитель мог совершить столь ужасное преступление. Но она ошиблась насчёт их возможной нерешительности. Они были профессионалами. У них была работа и выполняли они её с поразительной эффективностью.

Шериф и его люди ворвались в класс и окружили её похитителя.

— Рик Хэнсон, вы арестованы по обвинению в похищении Лили Райзер. Вы имеете право хранить молчание.

Они продолжили зачитывать ему права. Рик не сопротивлялся и даже не казался огорченным. Он вообще не демонстрировал никаких эмоций. Пока его заковывали в наручники, он обратился к ученикам тем же тихим спокойным тоном, каким вёл уроки.

— Ребята, возвращайтесь к работе. Я скоро вернусь в класс, и ожидаю, что вы прочитаете последние три главы.

Ученики не слушали. Они держали телефоны, снимали фото и видео. Лили испытывала огромное удовольствие от мысли, что скоро весь мир узреет истинную натуру Рика Хэнсона.

Они узнают, Рик. Все узнают, кто ты на самом деле.

Она настолько глубоко погрузилась в происходящее, наблюдая, как Рик наконец получает по заслугам, что совершенно забыла об Эбби. Взглянув на сестру, Лили не увидела радости на её лице. Вместо этого на лице Эбби отразилось сперва растущее недоверие, а затем ужас. Эбби согнулась пополам и закричала как от боли. Впервые Лили задумалась о том, что она творит.

Почему она такая эгоистка? Почему не подумала о семье? О сестре?

Лили шагнула вперёд, чтобы утешить Эбби, но сестра промчалась мимо неё, ворвавшись в класс. Прорвавшись через оцепление копов, Эбби набросилась на Рика словно уличный боец, била и пинала его, а он как мог пытался обороняться.

— Ты сукин сын! Ублюдок! Ты украл её жизнь! Украл все наши сраные жизни!

Шерифу Роджерсу и ещё одному помощнику пришлось оттаскивать Эбби от него. Она была безутешна, грузно осела на линолеум в классе, рыдая. Через несколько секунд закованного в наручники Рика Хэнсона вывели оттуда и потащили прочь по коридору.

Проходя мимо Лили, он прошептал:

— Ты совершила огромную ошибку, Куколка.

Лили должна была знать: он никогда не позволит ей оставить за собой последнее слово. И пока она спешила к Эбби, наблюдая за тем, как сестра буквально разваливается на части от горя, то не могла не задаться вопросом: а что если Рик прав?

ЭББИ

Хренов Рик Хэнсон. Его имя не просто гремело в голове Эбби — оно отскакивало от стенок черепа, взрываясь, как пушечные ядра. Снова и снова она повторяла это имя, но поверить не могла.

Мистер Хэнсон? Мой учитель английского?

Мир вокруг шумел, но Эбби не могла ни на чём сосредоточиться. Она видела рядом работницу Скорой помощи — кого-то, с кем пересекалась в больнице, — но не могла вспомнить её имя. Эта женщина стояла на коленях рядом с Эбби и закидывала её вопросами.

— Какой у вас срок? Принимаете какие-нибудь лекарства? Эбби, сожмите мою руку, если слышите.

Фельдшер продолжала говорить, но Эбби была парализована открывшейся правдой, застыла как статуя.

Время перестало существовать. Может, прошли минуты, а может, часы. Эбби почувствовала, как её, невесомую, поднимают на носилки. Лили крепко сжимала её руку, пока санитары катили носилки по коридору.

— Я здесь, Эбс. Я здесь.

Чёрная дыра уже поглощала её. Эбби вдруг осознала, до чего же она дерьмовая слабая тварь, раз не может собраться с силами. Даже падая в бездну, она всё ещё слышала голос Лили.

— Прости, Эбби. Прости меня, пожалуйста.

Погодите… Почему Лили извиняется?