Осадная команда на баллисте не слышала того, что происходило в башне. Подниматься наверх было самоубийством. Но здесь была и лестница вниз — и оттуда на помощь бойцам стены спешили новые враги.

Когда показалась голова в шлеме, Хугбранд толкнул ее сапогом. Враги не ждали, что наемники Лиги уже в башне, и поплатились за это: воин Лефкии, с громким криком упал вниз, столкнув своих товарищей.

Хугбранд бросил оружие и схватил тело мертвого алебардиста, отправив в проход. Невозможно было долго простоять в проходе самому, дёт выигрывал себе считанные секунды, но в бою порой достаточно и их. Хугбранд схватил щит и топор, он уже собирался столкнуться со следующим врагом, когда заметил движение за спиной.

С площадки на башне спустился боец Лефкии. Он плохо еще понимал, что происходит, особенно в темноте — только это и спасло Хугбранда.

Щиты столкнулись. Хугбранд попытался оттеснить врага, но сил не хватило — и оттеснили Хугбранда. Удары топором встречал щит, дёта толкали назад, к лестнице, откуда уже почти поднялись лефкийцы.

Неожиданно в ухо врага вошел клинок. В проход башни шагнул один из «Стальных братьев» — бойцы со стены наконец-то подоспели.

— Не дайте им подняться, — прохрипел Хугбранд, махнув в сторону лестницы.

Наемник сразу бросился туда. За ним заходили другие, и на лицах «Стальных братьев» сияли усмешки. Они заняли стену, переиграли смерть — победа была близка, как никогда.

— Сверху тоже есть, — сказал Хугбранд, уже не в силах кричать.

— Сука, без оружия остался, — сказал один из бойцов, и дёт узнал его.

— Хуго, алебарда, — сказал Хугбранд, пихнув ногой оружие товарищу.

После этого дёт подошел к стене и привалился к ней, усевшись на пол. Сил не осталось. На теле были раны, их нужно было перевязать. Немного отдышавшись, Хугбранд сорвал со стены кусок ткани с гербом Лефкии на нем и перевязался так, как мог.

Враги не могли подняться, а «Стальные братья» — спуститься. Наемники думали, что конец боя близок — это было не так. Командованию пришлось бросить четыре роты, и всё, чего добились «Стальные братья» — заняли часть стены и одну башню, не в силах продвинуться дальше. Оставалось надеяться только на союзников.

Хугбранд выглянул наружу. На другом конце стены ситуация была не лучше: наемники толпились в проходе, как и враги. Тогда взгляд Хугбранда упал на тело недалеко от входа — это был убитый маг.

Сделав несколько шагов, дёт схватил труп за ногу и поволок за собой в башню. Оружие мага уже украли, а вот жак — нет. Хугбранд не повредил стеганую куртку, поэтому раздел врага и оделся в его одежду. В нос ударил запах крови: воротник пропитался ею.

Если бы пришлось раздевать алебардиста, то его одежда оказалась бы великовата, а жак мага пришелся в самый раз, ведь Хугбранд был худоват — сказывалось не самое лучшее питание в поместье Зиннхайм.

Осада продлилась еще час. Хугбранд не смог больше ни с кем сразиться, а под конец боя подошел Армин-Апэн.

— Возвращайся в лагерь, — сказал блондин. — Командование хочет тебя наградить.

«Еще бы», — подумал Хугбранд, спускаясь вниз по лестнице. Он так устал, что даже страх высоты куда-то испарился. Среди трупов уже копошились наемники, обирая своих убитых собратьев. Хугбранд проковылял к частоколу, где к нему неожиданно подбежала девушка.

— Вы ранены?

Увидеть женщину вблизи передовой было странно. Настолько, что Хугбранд оторопел, забыв что-то сказать. На вид ей было немногим больше двадцати, а белые волосы были аккуратно подстрижены и лишь слегка закрывали уши. Но больше всего Хугбранда привлекли глаза. На миг ему показалось, что в них промелькнул едва заметный золотой свет, тут же исчезнув.

«Жрица», — понял Хугбранд.

Девушка носила длинное красно-белое платье из толстой, совсем неженской ткани. Поверх платья была вороненая кираса, закрывающая грудь, а в руке девушка держала святой символ из меди.

— Немного, — сказал Хугбранд.

— Снимите бинты.

В Лефкии Хугбранд видел много жрецов и жриц, но никогда таких, как она. Одежда и символ были незнакомыми, и все же отказываться от помощи Хугбранд не собирался. К чужой вере он относился, как отец: пока она не вредит тебе, пользуйся ею ради своей выгоды.

Когда Хугбранд обнажил раны, девушка начала тихо молиться. Свет окутал дёта, и раны стали затягиваться прямо на глазах, причем без боли.

— Готово. Может еще болеть немного, — сказала жрица, открывая глаза.

— Что это за сила? — спросил он. — Какому богу ты служишь?

— Вы не знаете? — удивилась девушка. — Я служу Единому — единственному истинному богу.

Сразу после жрица направилась к новому раненому — и Хугбранд одобрительно кивнул. Лефкийские жрецы на месте девушки начали бы рассказывать о своих богах, вместо того, чтобы заниматься делом.