Старого вора вдруг затрясло. Это оказалось невероятно страшно. Магия, это все проклятая магия, будь она неладна, не зря мудрые люди всегда говорили держаться от нее подальше.

— Кажется неплохо прошло, — спокойный голос раздался сбоку.

Из темноты выступила закутанная в плащ фигура. Колдун помедлил, затем наклонился над ближайшим телом.

— Да, определенно все сработало, как надо.

Голос прозвучал с холодным равнодушием, это покоробило старого вора, как будто речь шла не о мертвых людях, а о раздавленных насекомых. Это вызвало раздражение, но он ничего не сказал, вместо этого глухо спросив:

— Это сделали нарисованные знаки? — ему до сих пор в это не верилось, что несколько выскобленных на деревянных досках черточек и линий способны сотворить с людьми такое — мгновенно выпить жизнь, превратив в куклы с безжизненными серыми лицами.

— Именно так, — спокойно признал колдун и непонятно добавил: — Символы с проклятого моста оказались удивительно восприимчивы к манипуляциям с расширением масштаба и скорости действия.

Сыч ничего не понял, но ему не хотелось переспрашивать. Последовала недолгая пауза, во время которой чернокнижник все так же разглядывал результат действия своих рук — груду мертвых тел посреди пустого склада. Затем равнодушно произнес:

— От трупов надо избавиться, желательно сжечь или закопать поглубже. Доски в полу разобрать, и тоже отправить на костер, — последовал поворот в сторону старого вора.

Сыч вздрогнул, заметив в полутьме наброшенного на голову капюшона две темные искры, словно черные алмазы сверкнули.

Несколько секунд колдун смотрел на него, затем произнес:

— Надеюсь никто не станет делать глупости и пытаться перерисовать знаки с досок или тем более сохранить их, чтобы продать. Меня бы это весьма огорчило.

У главы воровской гильдии на мгновение перехватило дыхание, будто невидимые руки, сотканные из тьмы, сжались на горле. Он закашлялся и быстро заверил:

— Я сам этим займусь и за всем прослежу. Тела исчезнут, доски сгорят в огне.

Еще одна недолгая пауза. Чернокнижник неспешно качнул головой.

— Хорошо. Надеюсь на ваше благоразумие. Это не те силы, с которыми стоит играть.

Сыч судорожно кивнул. Да уж, такого ужаса ему до этого испытывать не приходилось. Пытаться овладеть «этим»? Не приведи боги, пусть дерьмом, способным мгновенно убивать два десятка человек, занимаются маги. Он точно во все это соваться не будет.

— Что-ж, полагаю на сегодня мы закончили, — спокойно продолжил колдун, посмотрел на Сыча и усмехнулся. — Вы довольны, мастер Сыч, результатами нашего сотрудничества?

Что он мог ответить? Только угрюмо кивнуть. Чернокнижник выполнил свою часть сделки, избавил от напасти в виде молодых отморозков, желающих смерти вожаку.

— Да, я доволен.

— И… — многозначительно протянул колдун. По его губам все так же гуляла легкая полуулыбка, от которой у старого вора между лопаток пробежали мурашки.

Сыч выдавил сквозь зубы:

— И я вам должен.

Чародей удовлетворенно кивнул и прошелестев плащом, направился к выходу со склада.

11.

Дисциплина разума, самоконтроль, концентрация и управление сознанием — все это чрезвычайно важные элементы для мага без которых нельзя обойтись. Но ум, как и мускулы, требуют тренировок, они деформируются, если не нагружать на регулярной основе, а потому каждый день нужен час обязательной медитации, иначе все пойдет вразнос и закончится потерей контроля.

Медленный вдох.

Нет мыслей, нет разума, нет сознания. Нет ничего, лишь пустота в пустоте.

Ментальные практики требуют специфической подготовки, когда разум полностью освобожден от всего лишнего, но в то же время под жестким контролем. Ты не осознаешь себя, однако одновременно погружаешься в глубины сознания настолько глубоко, насколько это возможно, познавая и открывая самые дальние уголки измененной в данный конкретный момент времени личности.

Это возносит на невиданные высоты и одновременно низвергает туда, где плещется тьма. Куда в обычное время ни один человек не желает смотреть, чтобы не видеть мрак собственной души, умеющей выедать не хуже медленно действующего яда.

Но это тоже грань души, и ты вынужден смотреть в эту тьму, анализировать, просеивать и разбирать, отбрасывая ненужное и бережно храня то, что может впоследствии пригодиться.

Потому что нельзя быть только добрым или только злым, нужен баланс, равновесие, которого почти невозможно достичь, но к которому надо стремиться. В том числе, через контроль личности, безжалостно выметая все ненужное, что тебе не принадлежит.

Пустота в пустоте. Нет мыслей, нет разума, не сознания.

Но при всем при этом все это незримо присутствует, где-то на ближних задворках, невидимой вуалью окутывая частицы самоконтроля, которые даже в такой ситуации ни в коем случае нельзя потерять.