Сыч понятия не имел, что такое «триггер» и какая роль ему отводилась, но интуитивно понял, о чем речь и молчаливо согласился. Да, юные шакалы не смогут удержаться и обязательно нападут, полностью уверенные в своем превосходстве. И погибнут, попав в начертанные на полу странные узоры.

— Можно задать вопрос? — неожиданно для самого себя спросил Сыч в темноту.

Последовала небольшая пауза, кажется, колдун проверял, где находятся их «гости», и лишь после этого ответил:

— Можно, немного времени еще есть.

Вор помедлил, затем осторожно осведомился:

— Что вы сказали девице, с которой развлекались три дня, отчего она потом подломила кассу у хозяйки веселого дома и сбежала?

Снова раздался короткий смешок. Похоже разговор, да и вообще вся ситуация с главой воровской гильдии чернокнижника забавляла.

— Она сбежала? Не знал. Видимо Яола поняла, что хочет другой жизни и что для этого необходимо сделать все необходимое несмотря ни на что. И сделала это, решив идти до конца.

— Теперь ее ищут, — угрюмо буркнул Сыч. — Если найдут, девчонке не поздоровится, мамаша Марго с нее живьем шкуру спустит.

Он не видел этого, но кажется колдун равнодушно пожал плечами.

— Каждый делает свой выбор сам. Если хочешь другой жизни, будь готов к риску. Либо же ничего не делай, оставаясь в покое, жди пока привычное болото повседневности не поглотит с головой.

Старый вор вздрогнул, слишком уж пророческими прозвучали слова. Веяло от них какой-то безысходностью. Может в этом и есть правда жизни? Бросить все и сбежать? Как девка из веселого дома. Она наверняка уже на полпути в заморские страны, откуда никакая мамаша Марго не достанет. И начнет жизнь с чистого листа, полностью избавившись от прошлого. Станет тем, кем захочет, без груза прежних лет.

Видение возможного будущего оказалось столь захватывающим, что Сыч на мгновение даже потерялся. И тем отрезвляюще прозвучали следующие слова, сказанные холодным голосом колдуна:

— Они на подходе.

Сыч подобрался и в ту же секунду услышал невнятный шорох за дверью. Снаружи кто-то пытался осторожно приоткрыть створку, чтобы заглянуть внутрь. В следующий миг раздался скрип намеренно плохо смазанных петель.

Они не скрывались, чувствуя свое превосходство, вошли по одному, уверенно, нагло. Руки поигрывали кривыми ножами и залитыми свинцом дубинками, что так удобно орудовать в ближней бою. Один держал багор, видимо подхваченный у наружных стен портового склада.

Они ничего не говорили, и если и удивились, увидев Сыча одного, то ничего не сказали, лишь в полутьме злобой сверкнули глаза. Той злобой, что обладал лишь опьяненный от собственной безнаказанностью обнаглевший молодняк, искреннее считающий, что весь мир им обязан.

Сыч вздрогнул, вдруг представив, что произошло бы в действительности, если бы у зубастых щенков все получилось. Стая растерзала бы его в клочья, а окровавленное тело после расправы, сбросили бы в залив, даже не став привязывать груз.

Потому что молодое поколение считало этот мир своим и собиралось драться за него без пощады. Именно это светилось в глазах юных бандитов — злоба и абсолютная безжалостность, а главное готовность идти до конца.

Старый вор через силу улыбнулся. Колдун все правильно рассчитал, ни один из зверят увидев его в одиночестве не повернет назад, даже если вдруг почует ловушку. Слишком одиноким и беззащитным выглядел старый лидер, такую возможность нельзя упускать.

И они бросились вперед всей стаей зубастых молодых хищников, готовых зубами рвать прежнего вожака.

Бросились и умерли, добежав ровно до середины огромного помещения склада. Попадали безвольными куклами, стоило каждому пересечь невидимую черту.

Не было никаких спецэффектов, никаких вспышек огня, сверкания молнии или чего-то. Они просто упали, словно из тел разом ушла жизнь.

Сыч изумленно моргнул. И медленно выдохнул, только сейчас осознав, что неосознанно задержал дыхание, когда толпа молодых хищников бросилась на него, желая растерзать на куски. Молча, сосредоточенно, без лишних слов, с ненавистью в глазах и с поднятыми в руках ножами.

А потом все упали и теперь валялись на деревянном полу, напоминая сломавшихся кукол.

— Боги, — Сыч вытер со лба внезапно выступивший пот, разглядывая груду мертвых тел на пыльных деревянных досках.

Они все лежали здесь. И Черенок, и Клык, и Сельдерей, и даже Большой Лу, отличающийся завидной осторожностью. Все молодые заводилы лежали на полу в окружении своих подпевал-приятелей. Два десятка крепких парней валялись бездыханными. Нечто выпило из них жизнь в мгновение ока, оставив лишь серые лица, которые еще долго будут являться Сычу в кошмарах.