Прижимаюсь спиной к стене, слепо смотрю перед собой.

Зачем им телефон, который тут же встанет в блок, когда они попытаются его распаролить? После того, как длинный нос матери залез в мою переписку, а потом и Руслан, я поставила такую защиту, что без меня телефон не включишь.

А что надо делать в таких ситуациях? Идти в полицию?

Но я в полицию совсем не хочу.

Отрываюсь от стены, иду на выход из подземки. И на волне своей «пустой» инфантильности бреду по незнакомым (ну или мне кажется, что они незнакомы) улицам. Прячу руки в карманы, подбородок — в ворот куртки.

Тут холодно, сыро и неуютно. А дома тепло. Там комфорт, там родители. Но мне хорошо и тут, потому что там я уже всё видела. Не могу так больше…

И я гуляю до тех пор, пока на улице не темнеет окончательно. Мысли наконец складываются в ясную картину.

Я так больше не могу! Скажу матери, что хочу уехать. Пусть снимут мне квартиру. Я буду сама принимать лекарства и посещать врача. Займусь репетиторством онлайн, у меня всё прекрасно с английским и испанским.

Да!

Вот так я ей и скажу. «Не отпустите — сбегу». Пусть решает.

Окончательно окоченев, подхожу к таксистам. Три машины, три водителя стоят рядом, курят и общаются. Один из них замечает меня.

— Вам куда, девушка?

Заикаясь и стуча зубами, говорю адрес.

— Поехали, — открывает для меня дверь.

— Т-только у меня оплата будет, к-когда п-приедем, — говорю мужчине уже после того, как трогаемся.

— Так можно переводом, — не понимает он.

— У меня нет т-телефона. И денег с собой нет. Д-дома есть.

Смеряет меня недоверчивым взглядом, после чего прибавляет печку и включает радио. И всё же везёт меня домой.

Когда я согреваюсь, начинаю кашлять. До удушья. Это очень нехороший знак.

— Может, воды? — обеспокоенно спрашивает таксист, видя, что я задыхаюсь.

Не могу сказать ни слова, отчаянно киваю. Мне в руки всовывают пластиковую бутылку. Делаю глоток, и ещё один. Кашель ненадолго прекращается, но горло дерёт, а грудная клетка болит от напряжения.

— Болеешь, что ли? — спрашивает таксист.

Мотаю головой и хриплю:

— Нагулялась. Похоже, продуло.

— Так вы в любую погоду одеваетесь, как на дискотеку, — по-отцовски отчитывает он меня. — Вон, куртка какая короткая. Ни шапки, ни перчаток.

Молчу, совершенно на него не злясь. Видно, что мужчина доброжелательный.

Когда подкатывает кашель, вновь пью воду. Но этот кашель не из-за того, что продуло, нет. Это последствия сегодняшнего дня. Вот такие вот спецэффекты от стресса в виде сердечной астмы. Мама с ходу определит, что это — стоит мне только лающе покашлять при ней.

Чёрт! Весь план насмарку!

— К этому дому?

Почему-то таксист указывает на дом Корниловых. Через мгновение понимаю, почему. Возле их ворот стоит Макар и вглядывается в подъезжающее такси.

— Нет, вот сюда, — блею я, указывая на наши ворота.

Из калитки как раз вылетает Руслан. Оба парня словно почувствовали, что я сейчас приеду.

— Сейчас брата попрошу оплатить, — говорю водителю и выхожу из машины.

Руслан успевает подскочить ко мне первым.

— Ты охренела, что ли? Мы, бл*ть, все на ушах! Отец там морги обзванивает!

— А почему сразу морги? — смотрю на него безучастно.

— Да потому, что все больницы он уже обзвонил! — орёт на меня брат.

И я тут же попадаю в кольцо сильных рук Макара.

— Рот свой прикрой! — угрожающе шипит он на Руслана. — Не надо с ней так разговаривать.

— А как с этой безответственной разговаривать, а?! — Руслан орёт теперь на Макара. — Она меня подставила! Я под свою ответственность её из дома забрал! Не ты! Я!

Руслан пинает колесо такси и рявкает:

— Чё, бл*ть, стоишь тут, не уезжаешь?!

— За поездку надо заплатить, — говорю я.

Хочу выбраться из рук Макара… И не хочу так же сильно, как хочу. Но говорить с ним я пока не готова. Мне бы бой с родителями отстоять.

— У меня телефон украли, я не смогла оплатить поездку, — добавляю тихо.

Оба парня спрашивают одновременно.

— В смысле — украли? — шокированно выдыхает Руслан.

— Ты не пострадала? — заглядывает мне в глаза Макар.

— Всё нормально, — отвечаю ему. — Но я очень устала и замёрзла. И я пойду…

— Кать…

Он пытается меня удержать, но я всё равно сбегаю.

Завтра. Пусть этот неприятный разговор о том, что у меня порок сердца, состоится завтра. А сейчас я, кажется, вновь «залаю» кашлем.