Слева доносился скрип качелей, и там же, промеж листвы, мерцал слабый жёлтый огонёк.

— Эй! — крикнул Иннидис. — Там! Г-где фонарь?! Сюда!

В ответ на крик скрип качелей замедлился, потом раздался глухой звук, будто кто спрыгнул на землю. Размытый жёлтый огонёк сначала исчез, а потом возник снова, уже ближе. Иннидис пытался сфокусировать на нём взгляд, но безуспешно.

Шуршали шаги, приближался, раскачиваясь, фонарь, постепенно выхватывая из темноты фигуру Ви и подсвечивая его лицо и растрепавшиеся волосы.

— Прости меня, господин, — сказал парень, подступая к нему. — Я думал, ты вернёшься только утром, вот и забрал его туда. — Он кивнул на фонарь, а следом махнул головой на скрытые где-то во тьме качели, которые всё ещё продолжали тихо поскрипывать, останавливаясь.

Он был в одной длинной, по колено, тунике, без шальвар или каких-либо иных штанов, и размытый мягкий свет красиво обрисовывал его обутые в сандалии стройные ноги, и к ним хотелось припасть, провести рукой по икрам и скользнуть ладонями вверх, приподнимая подол туники... Этот же свет падал на лицо, с которого смотрели миндалевидные кошачьи глаза.

— Ви… О, боги, Ви!.. — бормотал Иннидис, толком не понимая, что собирается сказать. — Проклятье! Чтоб тебя, Ви… До чего же ты, мать твою, прекрасен!.. У меня от тебя голова кругом!

Голова вообще-то и правда кружилась, а прекрасный Ви немного раздваивался. При очередном взгляде на него к горлу подкатила мерзостная волна, Иннидиса замутило и стошнило под деревом где-то возле скамьи.

— До того прекрасен, что тебя даже вывернуло, господин, — с мягкой усмешкой сказал парень.

Иннидис распрямился, вытер губы тыльной стороной ладони и невнятно, сбивчиво выговорил:

— С ума сводишь… меня… Я влюблён…

— Правда? — Парень склонил голову набок, глядя на него с интересом, недоверием или радостью, Иннидис не понял. — Если это правда, то я не постесняюсь напомнить тебе о твоих словах. Завтра. Или, — он окинул его как будто оценивающим взглядом, — немного позднее. А сейчас позволь, я помогу тебе добраться до твоих покоев.

Он попытался ухватить его под мышки, но Иннидис только замахал руками, высвободился и заплетающимся языком возгласил:

— Н-не, я сам! Всё в порядке. Я сам!

Пошатываясь и еле волоча ноги, он всё же добрел до крыльца и поднялся по короткой лестнице. Ви всё это время шёл в полушаге позади, держа руки наготове, чтобы в случае чего его подхватить. Но Иннидису это не требовалось, он вовсе не собирался падать. И вообще, хоть и был пьян, хоть ноги и ослабели, но тело подчинялось, мысли были ясные, а слова с языка слетали вполне разумные. И уж конечно, завтра никому не придётся ни о чем ему напоминать, он сам всё вспомнит, раз даже сейчас неплохо соображает.

Пройдя через гостиную к входу на второй этаж, Иннидис запрокинул голову, оценил длину и высоту лестницы, по которой следовало подняться, и, извергнув из себя что-то нечленораздельное, какую-то ругань, повернул обратно в залу и там свалился на тахту.

Ви с растерянным видом стоял над ним около минуты, затем наклонился, развязал ремешки на его щиколотках и снял сандалии. Следом пришла очередь пояса с кинжалом — очень кстати, а то ножны неприятно впивались в бедро. Ви расстегнул пряжку и потянул пояс за хвостовик, вытаскивая его из-под Иннидиса. Положил на полу возле тахты. Ещё долю минуты постоял в сомнениях, потом всё-таки стянул с него и вымокшие до колен шальвары, оставив его только в тунике, а штаны сложив рядом с поясом и кинжалом.

— Так может, — прохрипел Иннидис, скользнув пальцами по его руке и ухватив за запястье, — и остальное заодно снимешь?

Вильдэрин высвободил руку и склонился над ним, его лицо оказалось совсем близко, а волосы упали, коснувшись щёк Иннидиса и защекотав кожу. От них веяло чем-то тёплым, древесным. Чем таким он их моет, этот прелестник, что они так приятно пахнут?

— Я непременно сделаю это, господин, — со всей серьёзностью пообещал парень. — Но только не сегодня.

Ви отошёл от него, а потом и вовсе куда-то исчез. Иннидис закрыл глаза, но уснуть не удалось — голова закружилась, его опять замутило, всё вокруг заходило ходуном, и он открыл их снова. Как раз чтобы увидеть, как парень вернулся с кувшином чего-то и поставил его на пол возле тахты.

— Что это?..

— Лимонный напиток, господин.

— Заботливый, з-зараза… — пробурчал Иннидис и больше уже ничего не видел и не слышал.

Проснулся он рано, ещё только-только рассвело. Голова болела, во рту пересохло, по телу разливалась даже не слабость — немощь. Он мысленно поблагодарил неведомо кого, кто догадался поставить рядом с тахтой освежающий напиток, способный хоть немного утолить похмельную жажду. Наверное, это всё-таки сделал Ви. Иннидис смутно припоминал, что видел парня, когда вернулся, и тот вроде бы обещал о чем-то ему напомнить. Возможно, о чем-то важном. Надо будет не забыть спросить…