— Спасибо! — съязвил Лит и добавил задумчиво: — Поэтому та женщина, шестнадцатая, и произнесла это слово… Он говорила не о Янге, а о тебе.

— Что ты хоть написал? — поинтересовался актёр.

Боль из-за точного удара Лита уже прошла, поэтому Янгэ оживился.

— «Хищник хочет есть», — как-то бесхитростно ответил Эган.

— Непоэтично… — ответил актёр.

Лит гаркнул, замахиваясь книгой на Янгэ:

— Ты — сумасшедший!

— Я актёр!

— Кукловод!

— Мы все — куклы в руках друг друга!

Лит уже едва сдерживал себя, чтобы не порвать это «актёра» на белые лоскуты.

— Меня отец однажды спросил, — зудел тем временем Янгэ. — «Разве тебе страдания и боль других не доставляет истинное удовольствие?». Теперь я готов ответить: «Да, я действительно получаю истинное удовольствие!».

Лит снова стал читать, чувствуя, как ярость уже стоит не в груди, а в пересохшем горле…

Пока Алтан находился в Павильоне, а сыщик осматривал шестнадцатую куколку (правда, уже без красивых кукольных одежд: актёр не успел), Малони украла ту странную девушку…

— Где Виен? — рявкнул Лит.

— Только сейчас про неё вспомнил? — съязвил Алтан.

Лит, не сдержившись, треснул этой отвратительной книгой по лицу писателя. Из его сломанного носа потекла кровь.

— Не смей рвать мой шедевр! — прошипел актёр. — Я больше не тот неумелый писатель, которым меня считал отец!

— Я сожгу её и станцую на пепле, — холодно бросил сыщик, швыряя книгу на дорогу. — Ты не человек…

— Увы… — ответил убийца. — Некоторые люди хуже драконов. Ты разочарован?

Немного помолчав, Тэ добавил:

— В целом, мы с тобой похожи… Мы преследовали практически одну и ту же цель! Ты — человек в чёрных одеждах. Вечно беспристрастный. Вечно холодный. Ты хотел очистить свой Чаган от злодеев. Я же — человек в белых одеждах, актёр, танцор. То веселый, то грустный. И тоже хотел очистить мой город… Ото всех людей!

— Ты сумасшедший! Где Виен?! — рявкнул Лит, а потом обратился к дракону: — Эган, ты чувствуешь её?

— Сильный ветер разогнал все запахи, — ответил дракон. — Надо выждать.

— Я увела её, — услышал глава позади себя женский голос.

Лит с Эганом одновременно оглянулись и увидели Малони. Довольная донельзя, она стояла по направлению лёгкого холодного ветерка, торжественно держа в руках две маленькие пиалы.

— Выпьешь это, — проститутка протянула главе одну пиалу, — тогда скажу. Она пока жива. Пока. А вот ты давно мозолишь мне глаза! Но я ждала удачного мгновения… И вот он настал. Из-за твоих родителей отец Тэ отравил цикутой моего маленького Сэнду! Он был приманкой! Я не прощу тебе этого!

Лит только было открыл рот, чтобы ответить, как Эган перебил его:

— Опять наплевала туда? Третий раз я на это не поведусь! И ему не позволю!

Внезапно позади послышались шаги. Лит вздрогнул. Человек тихо подошедший, вдруг выбил одну пиалу из руки опешившей проститутки. Пиала разбилась. Мужчина выхватил вторую пиалу и выпил отравленную воду до дна. Все затаили дыхание: кто от ужаса, кто от удовольствия, кто от неожиданности… В этот мгновение с тяжёлого неба на землю полетели снежинки. Литу потребовалось несколько мгногвений, чтобы осознать, что этим человеом был Сэнда. Мужчина разбил пиалу о каменную дорогу, покрытую алыми листьям. Через пару мгновений первый белый снег коснулся листьев.

— Сэнда!!! — заверещала Малони.

Её грудь тяжело поднималась. Женщине не хватало воздуха.

— Я же говорил: семнадцатым будет! — прошептал довольный актёр и поставил ладонь, на которую, кружась, упала белая снежинка. — Ещё и в такое красивое мгновение…

Снежинка быстро растаяла.

— Ты что наделал?! — крикнул Лит, сжимая руку на плаче Сэнды. — Как же ты легкомысленно относишься к смерти, придурок!

— Я тоже чаганец, — молвил он. — Все так все.

— Сынок… — прошептала Малони.

— Не называй меня так, — ответил мужчина. — Я благодарен, тебе, ма… Малони, за то, что спасала меня, вырастила, дала свою фамилию. И за то, что ты ради меня терпела оскорбления в свою сторону. Я защищал тебя. Но Чаган — мой родной город! Здесь живут действительно хорошие люди. Они не заслуживают смерти, особенно за дела минувших лет… Они не участвовали в той бойне. Мне очень больно…

Он взглянул на актёра, который стоял, не шевелясь. Из его распухшего носа текла тонкая струйка крови, но Янгэ, судя по всему, сейчас это мало заботило: он, оттягивая кожу на подбородке, восхищённо следил за представлением, которое сам и устроил.