Резкий порыв холодного ветра распахнул одежды на его груди. Женская рука медленно полезла за воротник.

— Разврат среди белого дня! Ещё и ледяными ладонями, — произнёс актёр, перехватывая её руку. — Уходи. Мне сейчас не до тебя. Надо к представлению готовиться.

«Стрекоза… Стрекоза… Тин Дану! Теперь твоя очередь. Ты будешь пятнадцатой!» — подумал Тэ, чувствуя наслаждение.

«Всех четырнадцатых хищник убил в тихих местах. Хищнику скучно. Пятнадцатую он должен убить у всех на глазах», — подумал Тэ. Запахнув белый плащ, убийца пошёл за девушкой, перебирая в руках белую чешуйку. Жертва завернула за угол. Тэ пошёл за ней, но внезапно на него почти напала женщина-болтун с яблоками в руках и чьим-то откушенным ухом в зубах. Тэ оттолкнул её. Незнакомка, вскрикнув, укатилась в кусты. Тин Дану оглянулась и увидела убийцу, чьё лицо скрывала белая маска.

«Давай поиграем в догонялки!» — улыбнулся Тэ и побежал за чаганкой. Девушка побледнела и бросилась прочь от него. Горная Цветочная улица то повышалась, то понижалась, как и все улицы в Чагане. Жертва, крича, юлила между дворами, но и без того напуганные люди только шарахались в разные стороны.

— Помогите! — кричала Тин, но никто не хотел помогать.

Тэ испытывал небывалое наслаждение, сжимая руки на её шее. А потом пришёл Чаритон. Тэ стоял и смотрел на сыщика. Он видел, как тусклые лучи закатного солнца буквально тонут в лёгких чёрных тканях: казалось, одежды злейшего врага настолько всепоглощающие, что могут впитать без остатка всё солнце.

«Хищник не может с этим смириться. Солнце должно светить только для него одного!» — подумал Тэ.

Сыщик снял с ножен маленький нож. Позади Тэ вдруг вырос белый ящер и взмахнул хвостом. В этот же мгновение резкий порыв ветра швырнул в лицо сыщика пыль и сухие листья. Чаритон зажмурился. Дракон же утащил Тэ на другую улицу через подземелья.

— Ты что тут делаешь? — спросил Алтан Малони, когда она стала человеком.

— Иду в третий раз травить того, кто виноват в смерти моего сына… — ответила она. — А ты чего вороньё считаешь?! Ты не должен пока попасться! Ещё не все чаганцы мертвы! Мой сын ещё не отомщён!

Актёр вспомнил могилку в подземельях: Малони один раз показала ему её. Зачем, Алтан так и не понял: обрыв, покрытый высокой желтеющей травой, холмик на его краю и глиняная табличка, на которой было написано: «Мой сын». Зачем актёру смотреть на могилу того, кого он не убил собственными руками? Это не то. Это не вдохновляет.

— Не все чаганцы? А как же Сэнда? — задумчиво произнёс Алтан.

— Сэнда будет жить! Тронешь его, и я тебя так отравлю, что никогда не переродишься!

«Увы, дешёвая моя проститутка! Сэнда станет семнадцатым… Потому что Тин Дану я не успел добить. Я сделаю всё красиво. Ты не догадаешься, что это я. Да, сделаю всё красиво!» — подумал Тэ.

— Люди дохнут на раз-два, а Эган дважды выживал после моего яда, — злобно произнесла Малони. — Неужели у драконов появилась своя собственная воля?!

— «Стрекоза» не удалась… Надо другое представление, — актёр хотел говорить о своём.

— Кто следующий? — спросила она.

— Бабка, которая назвала меня общипанным. Она как раз живёт неподалёку. Я уже всё узнал.

Вскоре план был готов. Алтан отдал Малони записку и её же драконий яд, который постоянно носил с собой с того момента, как сходил за ним в Дом Лилий. Затем актёр кухонным ножом нанёс себе себе раны, отдал Малони белый плащ, обагрённый собственной кровью, и выполз на улицу, старательно изображая раненого. Бабка-жертва растолкала людей локтями и взглянула на человека в белых одеждах, потемневших от крови: он сидел, прислонившись спиной к забору, и стонал от боли, которую не особо и чувствовал… Белые пряди волос упали на лицо, перекосившиеся от той же «боли».

— Люди! Общипанный ранен! — закричала жертва. — Чего вы стоите?

— На меня Тэ напал… — простонал актёр. — Как мне больно… Хорошо, что он лицо не искромсал. Вот его нож валяется!

— Кто у нас теперь лекарь?!

— Только Хиша в Павильоне.

— Надо отнести его туда!

Мужчины подхватили актёра. Он застонал. Пока всё внимание было приковано к нему, из заброшенного дома вышла Малони в белом, окровавленном на груди плаще. На её лице была маска. Она наклонилась, незаметно открыла крышку на сосуде, что принадлежал жертве, достала из кармана маленький пузырёк и вылила его содержимое в этот сосуд. Закрыв крышку, проститутка кинула в корзинку записку, которую Тэ написал заранее, и ушла. А мужчины понесли актёра в Павильон. У женщины, всё ещё что-то ворчавшей насчёт всех общипанных, пересохло в горле. Она открыла сосуд и начала жадно пить.

Тэ видел это.

Ветер стих. Теперь он лишь шуршал сухой листвой.

— Вот тут я уже вылез из колодца, когда бежал из «Мякиша» и нашёл этот окровавленный плащ, — опять встрял Эган.

Он ткнул пальцем в страницу и добавил:

— Я слышал всё это, потом принял образ этого убийцы. Вот так я сам стал «общипанным»…

На слове «общипанный» Алтан прожёг Эгана взглядом, но дракон, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Пошёл за ним, чтобы посмотреть, что можно придумать с запиской. Но увидел эту бабку. Ну и подсунул записку. Под шумок. Лишним не будет.