Шрифт:
Уютно потрескивал костёр, облизывая пламенем сухие ветки. В небо поднимался дым, касаясь рыбьей тушки, нанизанной на острую палку: ужин был почти готов. Девятилетний Лит всё никак не мог дождаться, когда придёт отец: хотелось не только есть. Лит должен был рассказать что-то важное. Застыв в ожидании, юный сыщик смотрел на звёзды, стряхивая с рук вездесущих муравьёв. Наконец позади послышались шаги. Отец сел напротив и положил рядом с собой тушку утки.
— Отец! — начал Лит. — Я нашёл следы и примятую траву!
— Я же оставил тебя всего-то на полчаса!
— Неизвестный тащил что-то по земле.
— Мешок с овощами?
— Овощи носят серьги?
Лит достал из кармана круглую серьгу и отдал её отцу. Он задумался, разглядывая украшение. Было тихо. Только лишь шумел бамбуковый лес…
— Но то тело мы тогда так и не нашли, — пробормотал сыщик.
Он оглянулся и увидел тот самый огонёк: он стал ближе, пылая в одном из двориков там внизу, левее. Лит даже смог различить неясные движущиеся тени. Глава подобрал чужие вонючие одежды, нацепил их на себя и пошёл по краю обрыва.
Северный округ, улица Холодных Звёзд.
Пять лет назад.
Юноша рвал свежую зелёную траву, сидя на корточках в собственном дворике. Капли росы падали на землю. Рядом лежало остывающее тело юного парнишки в грязных одеждах, почти мальчика. В его глазах застыло голубое небо, а рот был приоткрыт. На шее виднелись тёмные следы удушения. В руках мёртвый мальчик держал задушенного зверька: кролик. Это был его питомец, и убийца разделался с ним так же, как и с его хозяином.
— Пахнуть ведь будет, — вздохнул юноша. — Может, отнести его в подвал, и положить рядом с его же мёртвым братом, который вырвал у меня клок волос, пока сражался за свою никчёмную жизнь? Нет, не хочу тащить этого грязного мальчишку на себе! Под открытым небом он сгниёт быстрее.
Вдруг позади него зашуршала трава. Это был не ветер. Это были лёгкие шаги. Юноша оглянулся, но никого не увидел. Трава зашуршала снова. Послышалось чьё-то тихое дыхание.
Северный округ, улица Холодных Звёзд.
Основное действие.
В чёрное бездонное небо понимался густой дым. Пожелтевшая трава шуршала. Это был не ветер. Это были лёгкие шаги главы. Он подошёл к дому, залез на забор и увидел костёр, вокруг которого собрались люди, закутавшись в чёрные плащи. Живые люди, возможно, заражённые, но всё равно живые, а не восставшие из гробов: чаганцы сидели у огня, улыбались друг другу и жарили кроликов, судя по задним лапкам. На земле стояли глиняные сосуды, в которых, скорее всего, было вино.
«Люди?! Здоровые люди за пределами Восточного округа?!» — опешил Лит.
Двое мужчин привели к костру ещё одного человека: он до икоты трясся от ужаса.
— Не бойся, — сказала молоденькая девушка, подавая ему один глиняный сосуд. — Выпей. Забор у этого дома крепкий. Мяса у нас вдоволь. Те, у которых сильные приступы, находятся снаружи. Мы же пока держимся. Иногда срываемся, но всё равно держимся. А самое страшное здесь — подвалы: там много человеческих черепов… Если ты почувствуешь себя плохо, мы тебя запрём в одной из комнат и выпустим, когда приступ пройдёт.
Лит тут же навострил уши, но разговор о человеческих черепах быстро сменился разговором о тряпках и жареных кроликах, поэтому он быстро перестал быть интересным.
«Вовремя я, вовремя…» — сыщик мысленно похвалил сам себя. Он слез с забора обошёл дом с другой стороны, перелез через забор и спрыгнул во внутренний дворик, примяв траву, и тут же наступил на чьи-то кости, вымытые дождями практически до белизны. Скелет зашевелился, но тут же затих.
— Прости, — горько прошептал Лит, отходя в сторону.
В животе противно заурчало. Сыщик присел и положил руку на человеческий череп.
«Лобная часть большая. Височная тоже немаленькая».
Лит спустил руку ниже и коснулся рёбер.
«Грудная клетка шире таза. Кости тонкие. Судя по размеру костей, это был ребёнок. Мальчик».
Возле скелета мальчика лежал другой скелет маленького зверька с короткими конечностями.
«Я что, должен был найти среди трупов ещё один труп?! Мало мне всего это дерьма во всём городе, так Полуночная решила мне ещё скелет какого-то ребёнка и этого… Как он называется… Зайца подсунуть?!» — возмутился Лит. И хотел возмутиться ещё, как вдруг одна деталь привлекла его внимание: он увидел неприметную дверь: это был чёрный ход.