— Моя девушка вам звонила. Простите за беспокойство, мы поругались, вот она с ума и сходит.

Округлившимися от ужаса глазами смотрю, как мужчина в фуражке послушно кивает и что-то в ответ говорит. Вместо допроса он всё на самотек пускает.

Я не выдерживаю. Распахиваю дверь и судорожно возмущаюсь.

— Он врёт! Какая девушка, я впервые его вижу, — эмоционально жестикулирую, подключая всё свое убеждение.

Ставка на то, что полицейский не вкурсе слухов, меня очень сильно подводит. Усатый мужик хмурится и кивает на экран айфона.

— Вы публичная пара, я не буду вмешиваться.

И тут дар речи мне полностью отказывает, ведь полицейский и правда разворачивается и уходит. Черт бы их всех подрал.

Из горла вырывается отчаянный стон.

— Ты перешел все рамки, Раевский! — награждаю угрюмым взглядом, стараясь не поддаваться этой обаятельной, но лживой улыбке.

— Нет. Если бы я перешел все рамки, я бы сделал так…

Момент – и он тут же вталкивает меня внутрь квартиры, пригвождает к стене, и впивается в губы, заставляя проглотить собственное шипение.

Меня настолько обескураживает жадный поцелуй, что я не успею воспротивиться. Чувствую, как он накручивает волосы на кулак, придвигается еще ближе, не оставляя ни одного дюйма между нами, и сдавленно шепчет.

— Вот теперь я перешел грань.

7

Прижав ладонь к горящим губам, я охаю и отпрыгиваю в сторону. Всё кажется нереальным, пол будто провисает под ногами. Краска стыда заливает щеки.

На языке вертится грязное ругательство, которое так и не успевает сорваться с губ, потому что в распахнутую дверь сначала заглядывает Алина, а следом и братец.

Легки на помине.

— В нашу квартиру армагеддон ворвался?

Раевский стоит у стены, поэтому подруга не сразу понимает, отчего я красная как помидор. Отвожу взгляд, не зная, куда деть свои руки, и вжимаю голову в плечи, мечтая уменьшиться до размеров огрызка от яблока.

Теперь уже поздно орать. Да и есть ли смысл, ведь этот неугомонный делает всё, что ему вздумается. Спокойненько себе руки в карманах брюк прячет и скалится, словно из нас двоих только ему не перепало.

— Опять ты, — шипит Никита, заходя в квартиру.

Слишком много душ на квадратный метр. У брата глаза краснеют, между бровями тень прячется, руки от ярости трясутся. Того и дело на Раевского с кулаками полезет.

Я бы и рада, но этот бой ему не осилить. Назойливые школьники и студенты с меня ростом не были проблемой, а вот крепкое тело из стали и мускул, на которое с задранным подбородком смотреть приходится, себя в обиду точно не даст.

Стряхнув смущение, вмешиваюсь.

— Не переживай. Он уже уходит, — с намеком глазею на Тимура, надеясь, что хоть сейчас у него совесть проснется.

Нет же. Спит беспробудным сном. Даже с места не двинулся.

— Ты не вовремя, парень, — хрипло цедит Раевский.

Руки в кулаки сжимает, на щеках желваки проскальзывают. В серых глазах стужа собирается.

— Послушай, дядя, — хмыкает Никита, испытывая свои шансы на выживание, — тебе чего вообще? Всё никак от моей сестры отлипнуть не можешь?

— Ага, — специально макушкой кивает, лишь бы позлить.

Такое чувство, словно и целовал назло. От этого мне еще сильнее хочется его из квартиры выкинуть.

Я командую.

— Алин, бери еду и раскладывай. Я сейчас к вам вернусь, — отдаю пакет и, стиснув зубы, к Тимуру поворачиваюсь. На шепот перехожу, чтобы другие не услышали. — Выходи. Не то о невесте можешь забыть.

Вряд ли это в моих силах, но мужчина вдруг подчиняется. Подталкивает меня вперед, сплетает ладони и напоследок Никите бросает.

— Ты привыкай. Скоро часто будем видеться.

— Обойдешься.

Лишь чудом мы выходим на площадку, и для достоверности я еще дверь прикрываю, чтобы он снова что-то глупое не наплел. Это моя проблема, не хочу брата вмешивать.

Прочищаю горло, чтобы злости не поддаться. Не могу на него смотреть, упираюсь взглядом в сторону и тихо, но отчетливо бросаю.

— То, что ты сделал ранее, больше не повторится.

Улавливаю чужое дыхание и понимаю, что он снова впритык стоит. На рефлексах хочется поджав пятки убежать, но ведь все равно догонит.

— Тебе не понравилось? — хрипло в шею выдыхает.

Проклятье, кто вообще такие прямые вопросы задает?

— Нет, — упрямо возражаю, чувствую жгучий прилив крови к лицу.