Я их понимаю, но лишь отчасти. Как скучно надо жить, чтобы копаться в чужом грязном белье круглыми сутками.

Аудитория под завязку забита, и многих я вообще впервые вижу. Возникает мысль, не пробрался ли сюда кто с улицы, или мне польститься, что я смотивировала всех остальных явиться на пары?

— Отлично, возвращайтесь на место.

Я подчиняюсь и мимоходом слушаю однокурсников. Внешнее спокойствие дается мне не так легко — не могу отделаться от чувства, что вот-вот разревусь. Или взорвусь от наплыва эмоций. Снова и снова в голове весь план прокручиваю, только к звонку успокаиваюсь.

Мира, включи мозги! Не время раскисать.

Я встряхиваюсь и вяло плетусь к выходу. Бессонная ночь дает о себе знать. В сумке вибрирует мобильник, но мне слишком лень его доставать. Вряд ли что-то важное.

Лучше, пока время есть, вернусь домой и посплю немного. Раевский обещал ближе к вечеру заехать.

Снаружи как всегда шумно, но сегодня визги и писки еще более громкие. Просто невыносимо.

У центрального входа вижу помпезную тачку, которая, кажется, и привлекла всеобщее внимание. Неужели снова важная шишка пожаловала?

Оглядываюсь в поисках другого выхода, но, как назло, все ставни заперты. Придется через толпу продираться.

— Мирослава! — слышу откуда-то спереди.

Иду еще быстрее.

Нет-нет. Это точно не ко мне. Спасибо за внимание, но я пас.

Опускаю голову, стараясь слиться с толпой, но тут же вздрагиваю, потому что стальная ладонь придерживает меня за плечо.

Черт, я узнаю эти руки из тысячи.

Медленно черчу глазами. Сначала в поле зрения попадают до блеска начищенные ботинки с острым носом, потом смокинг, сшитый явно на заказ, и, наконец, лицо. Тонкие губы изгибаются в полуулыбке, из-за чего жесткие черты смягчаются.

А еще запах…треклятый аромат ментола.

Что он здесь делает?

На пороге универа да еще и вокруг орущих девиц, имитирующих скорый обморок, с букетом цветов. Всё как полагается, будь между нами что-то больше, чем простая сделка.

— Куда намылилась? — шепчет на ухо, убирая прядь волос.

Его лицо так близко, что со стороны кажется, будто мы милуемся. Я даже слышу отрывистые вздохи.

— Смотри, он и правда ее любит!

Боже, почему Тимур снова играет на публику?

Кривлю губы, понимая, что лучший выход — залезть в машину и только потом закатывать истерику. Он же специально, черт бы его подрал.

С каменным лицом сажусь в машину и только после того, как мы отъезжаем, впиваюсь глазами в Раевского.

— Зачем приехал?

Почему так рано? Я еще не готова столкнуться с ним лбами.

— Я же обещал тебя забрать.

— От дома, а не от универа, — прячусь за розами, аромат которых заполнил весь салон.

— Какая разница? — беззаботно. — Я боялся, что ты не успеешь собраться.

— Да что там собираться?

— Мира, — уже более строго. Ужин ему и правда важен. — Мы же не в кино собрались. Только стилист часа три займет.

— Сколько?!

Сейчас бы иронично спросить, разве он не любит меня такой — в растянутой одежде и без капли макияжа, но вряд ли Тимур оценит.

Сквозь зубы выдавливаю.

— Это не больно?

— Смотря как вести себя будешь.

И снова эта лукавая усмешка. Я уже жалею о последствиях.

Пока машина набирает скорость, Раевский проводит инструктаж.

— Там будет много моих знакомых, но главное — убедить одного мужика. Я потом тебе покажу, как он выглядит.

— Почему именно его?

— Потому что если он не поверит, всё коту под хвост.

Я невольно сжимаюсь. Несмотря на беспечность, Тимур кажется серьезнее прежнего. Ему важно доказать, что мы любим друг друга, но что произойдет, когда ложь выйдет наружу?

А она точно выйдет. Уж я об этом позабочусь, но не могу сейчас трезво соображать. Мне жалко, что это, возможно, последние минуты, когда Раевский не смотрит на меня с ненавистью.

Станет ли он тем тираном, о котором говорил под бокалом вина?

Есть только один способ проверить.

Мы подъезжаем к фешенебельному салону, которым раньше я могла лишь с улицы любоваться. Деньги делают свое дело, и стеклянные двери приветливо открываются, пропуская внутрь. К нам тут же подлетает молоденькая девушка, может, чуть старше меня, и отводит в отдельную комнату. Я вижу небольшой диванчик, зеркало, вмонтированное в стену, и десятки шкафчиков, заполненных кистями, косметикой и кремами.