Его темный взгляд окидывает меня с ног до головы, изучая и запоминая. Не пойму, нравится ли ему то, что он видит, но очень надеюсь, что так. Тот словно мысли читает.

— Шикарно выглядишь, — произносит с хрипотцой.

Лучше бы помалкивал. Мужская энергетика с такой силой на меня давит, что я с трудом вспоминаю, почему он так говорит.

«Все должны поверить».

Именно. Он десятки раз это повторял, оттого и в глазах наслаждение плавится, ладонь крепко талию обхватывает. На нас смотрят, он должен хорошо играть.

Мы заходим внутрь. По дороге Раевский здоровается с несколькими мужчинами и кратко меня представляет. Я молча улыбаюсь, боясь сказать глупость.

Только это на языке и вертится.

— Когда я смогу уйти?

— Не ты, а мы, — с нажимом добавляет, — вместе пришли, вместе и уйдем. Теперь только так.

Ну уж нет. Погоди и ты увидишь, что уйду я одна.

Кукле надоело притворяться.

8

Тем временем гости всё прибавляются. Портье без остановки открывает двери машин, которые нескончаемой вереницей продолжают притормаживать. В центре зала пустуют столы с мягкой подсветкой в окружении изящных кресел. Напротив больших окон расположены диваны с пышными подушками.

Словом, шумно, дорого и очень душно.

Оркестр разливает музыку и, полагаю, способствует чужим переговорам, заглушая громкие голоса. Судя по недобрым ухмылкам, это очередное спасение, потому что вряд ли обо мне говорят что-то хорошее. Всегда встречают по одежке и даже несмотря на то, что сейчас я выгляжу лучше, чем когда-либо, этого недостаточно.

Я сжимаю бокал с шампанским, поданным Раевским, и чувствую себя голубем перед ястребами. Так и норовят впиться в глотку и занять мое место.

Я усмехаюсь. Знали бы они, что вакансия в любое время освободится, нашли бы более интересную усладу для глаз.

— Смотри, — Тимур тянет меня вперед и указывает на группу мужчин.

Волнуюсь, что наше внимание слишком заметно, но напрасно. До начала пиршества гости предоставлены друг другу.

— Кто из? — на лету схватываю.

Тот, на кого он укажет, и будет моей целью.

— В сером костюме.

Мужчина, который не должен нас заподозрить, выглядит старше, чем я думала. Наверное, друг семьи или что-то в этом роде. На отца непохож. Человек совсем другой масти.

Тимур продолжает.

— Зовут Антон Михайлович. Будет обо мне спрашивать — ничего не говори. Сделай вид, что смутилась, я сам отвечу.

Отлично. Еще одной проверки мне как раз и не хватало.

— А если он спросит обо мне, что сказать? — делаю глоток из бокала.

— Тебе — ничего. Я сам разрулю.

Он собирается что-то еще сказать, но тут нас прерывают. От души размалеванная брюнетка в красном костюме с глубоким декольте вырастает словно из-под земли и окидывает меня равнодушным взглядом. Я напрягаюсь, но ее интерес быстро пропадает, весь фокус внимания теперь на моем спутнике.

— А она ничего, — сносный комплимент.

По сравнению с ней я — сорняк, который нужно с корнем вырвать. И пахнет изумительно. Чем-то цветочным, но не слишком навязчивым.

— Тебе чего?

Сперва меня удивляет грубость Раевского, но потом я присматриваюсь и понимаю, что между ними словно кошка пробежала. Во всяком случае, от мужчины исходит явная неприязнь.

— Хотела поздороваться, поговорить, — окидывает взглядом его ладонь на моем бедре и неожиданно подмигивает, — теперь мне легче, словно камень с груди.

— Выговорилась? — резко прерывает Тимур. — Тогда иди куда шла.

— Не будь таким букой, — губы бантиком складывает, — я ведь не специально тебя подставила. Я собиралась прийти, но понимала, что это неправильно. Кто бы нам поверил? Мы же вечно как кошка с собакой. Да и замужество…

— Достаточно, — с плеча рубит, — хватит трепаться. Кать, иди куда шла.

Его ладонь деревенеет и еще сильнее сжимается, буквально вонзаясь в мягкую ткань платья. Корсет и так мешает дышать, а тут он еще отыгрывается на мне. Тискает так, словно я неживая.

Незаметно вгоняю каблук в его правый ботинок, и мужчина тут же ослабляет хватку.

Значит, месье изволит нервничать?

— Не пугай бедную девочку, — сахарные слова словно яд. — Ей и так несладко придется.

На вид брюнетка безобидная, поэтому я решаю вмешаться.

— Простите, о чем вы говорили раньше? Причем тут замужество?

— Ах, так ты ей не сказал, — многозначительная пауза.

— О чем? — снова вклиниваюсь.

Они молчат. Складывается впечатление, словно на уровне телепатии разговаривают.