Почувствовав хоть какое-то подобие поддержки, я воспрянула духом. Паника исчезла, оставив горькое послевкусие, и я просто молилась, чтобы все это наконец-то закончилось.

Я со многим могу справиться. Опыт показал — реально могу. Через упорство и внутренний стержень, которые были бесполезны против толпы. Кончики пальцев дрожали, тревога клеймила всё тело, сердце отчаянно билось, как крылья птицы в золотой клетке.

Это невозможно забыть. Всеобщее внимание — не то, к чему я привыкла. И Раевский поставил на нужную карту, сорвав джекпот. Он определенно рассчитал, что длинный язык резко укоротится, стоит найти слабое место, выбить из колеи.

Тряхнув головой, избавилась от сомнений. Сжала руки, с силой вгоняя ногти под кожу, и нырнула в темноту, к собственному удивлению обнаружив пустой салон. Только я и водитель.

Значит, он даже явиться не соизволил. Спасибо за демонстрацию.

Ну да, кто я такая, чтобы всемогущий и всевластный свою пятую точку с места поднял и по мою душу выехал. Глупая пешка. Легкая нажива, жизнь которой не стоит и выеденного яйца.

Я не решилась спросить, куда мы едем. Смотрела в окно, сцеживала яд персонально для Раевского и молча проглатывала обиды. Хочет развлечься?

Отлично, я тоже в долгу не останусь.

— Простите, а мы скоро приедем? — нарушила тишину после часа бесконечных гонок.

Подбрасывало знатно. Может, это манера вождения такая, но в то же время возникало чувство, словно мы сбегали и впустую круги наматывали.

— Еще минут сорок, — подтвердил опасения, — у нас на хвосте папарацци.

Класс. Будет что внукам рассказать.

Хоть я и иронизировала, настроение было ни к черту. Как скоро забудется эта история? До того, как я выцарапаю Раевскому глаза, или же после?

Мы подъехали к трехэтажному особняку, в котором смело можно жить большой семьей и при этом умудряться никогда друг друга не встречать. Я поймала кивок водителя и вышла из машины, не собираясь медлить.

Мазнула взглядом по солидному бассейну, стальным воротам, оцепляющим территорию, и подошла к двери. Собралась постучать, но не успела.

Навстречу выпорхнула удивительной красоты девчушка лет четырнадцати и заразительно улыбнулась.

— Привет, ты к кому?

Ее миндалевидные глаза излучали тепло и доброту. Всколыхнувшись, резкий ветер отбросил назад черные волосы, испортив прическу. Незнакомка тут же стала проходиться пальцами по волосам, и я смогла получше ее рассмотреть.

Маленький носик с горбинкой, которая ничуть ее не портила, тонкие губы и яркий румянец. Из одежды домашние шорты и посеревшая туника. Видно, здесь живет.

Я хмыкнула. Последние извилины подсказали, что в каждой семье не без урода. Раевский явно гены подпортил.

— Лена, кто там? — заскрипели половицы. — Я же сказал, что сам открою.

Увидев меня, Тимур тут же растерял спокойные нотки и раздраженным тоном обратился ко мне.

— Заходи.

Ледяным взглядом словно говорил, что я сама сюда напросилась.

Если бы он только оставил мне выбор.

Не желая грубить, я проигнорировала мужчину и с запоздалой улыбкой поздоровалась с девочкой.

— Я Мира. Рада познакомиться.

— Давай без выкидонов, — Тимур нетерпеливо подтолкнул меня вперед, воспринимая вежливость как нечто отвратительное.

Бедняжка. Нелегко же с этим тираном жить.

Будь у меня выбор, я бы лучше пообщалась с Леной, которая сразу к себе располагала, а не ловила косые взгляды Раевского, прожигающие прямо до костей. К тому же эта девочка, судя по всему, единственная, кто не видел фотографии и не воспринимал меня в штыки.

— Давай, топай. Тут нет ничего любопытного, — сухо бросил Лене.

— Как это нет? — вздернула бровь, полностью копируя мимику брата. — К тебе впервые пришла девушка, а ты хочешь, чтобы я просто растворилась?

Ох, а вот это уже интересно. Так Раевский не превращает дом в притон разврата?

— Не суй свой нос куда не следует. Не упрямься, засранка.

Даже ласковые прозвища у него…совсем не ласковые.

Тяжело вздохнув и демонстративно топнув ножкой, Лена вышла, оставив нас наедине. Наверняка недалеко ушла, потому что Раевский протащил меня через три комнаты и только потом отпустил.

Правильно. То, что я ему скажу, Лене еще рано слышать.

— Я тебя придушу, — резко вырвалось.

— Попробуй.

— Я тебе сейчас врежу.

— Вперед.

— Ненавижу!

— Пожалуйста.

Чем сильнее я злилась, тем шире становилась его усмешка. Спрятав руки в карманах спортивных брюк, Тимур пожал плечами и непринужденно расселся на диване. Похлопал рядом, предлагая присоединиться, на что я только зло фыркнула.

— Ты чудовище.

— Это ты чудовище, причем ко всем недостаткам еще и глупое, — сжал челюсти, процедив, — была бы посговорчивее, до этого бы не дошло.