Я усмехаюсь.

— Именно поэтому ты решил меня купить? — ухмылка всё растет. — Ты мазохист?

— Прямо сейчас я хочу стать садистом, Мира.

— Ой, какой ты страшный, — копирую мимику, подражая его голосу. — С мужиками не водись, туда не ходи, здесь помолчи…да ты тиран, Раевский.

— Ты еще не видела тирана, — скидывает одеяло, отчего я рефлекторно валюсь на пол, — пошли спать.

— Эй! — потираю ушибленную макушку.

Его настроение меняется быстрее, чем девчонки моего брата. И это притом, что после тридцатой брошенки я перестала считать.

— Как проснемся, напомни тебя к спиртному больше не подпускать, — насильно ставит на ноги и тащит за собой.

— Я выпила лишь бокал, — справедливо возмущаюсь.

Попытки избавиться от загребущих ручонок на корню проваливаются. Проще каменную статую сдвинуть, чем его.

— Ты вкурсе, — продолжаю я, — что с девушками совсем не умеешь обращаться?

Тимур окидывает меня выразительным взглядом и с усмешкой кивает.

— Знаю. На тебе попрактикуюсь, вот и научусь.

Мы подходим к спальне почти вплотную, и тут до меня доходит.

Кровать только одна!

Вряд ли Раевский осмелится руки распустить, я не об этом переживаю. Просто чтобы вместе с ним уместиться, нужно целое ложе. Еще скинет меня на пол.

Резко торможу, упираясь.

— Ты один иди. Я в гостиной посплю.

— Боишься? — хитро прищуривается.

— Еще чего, — понимаю, что он специально хорохорится, но не могу просто сдаться. Спорю до победного. — Просто я не засну рядом с тобой.

Он приподнимает брови, ухмылка всё шире становится.

Я тараторю, тщетно пытаясь всё исправить.

— И не мечтай! — вздергиваю подбородок. — Просто я не привыкла с чужими мужиками спать.

— Ну, надо же когда-то начинать, — веселится вовсю.

Только буря намечалась, как он вдруг резко подобрел. Подозрительно.

Махаю на всё рукой и иду вперед. Не ожидая такой прыти, Раевский позволяет мне уйти и топчется следом.

Плюхнувшись на кровать, я полностью ее оккупирую и раскидываю ноги в стороны, чтобы он рядом не уселся.

Ехидно улыбаюсь.

— Спасибо, что проводил. Можешь идти.

— Ага, — бросает и исчезает за дверью.

Серьезно? Вот так просто послушался?

Рано я радовалась. Буквально через пару минут Тимур снова рядом нарисовался. Он ушел лишь для того, чтобы принести одеяло и убрать бокалы.

Не успеваю я рот открыть, чтобы возмутиться, как мужчина выключает свет и бросает на меня одеяло. Потеряв возможность видеть, я могу полагаться лишь на слух.

Чирк. Чирк.

Он что, раздевается?

— Это неприлично!

— Зато удобно, — хрипло роняет.

Вскоре кровать прогибается. Он ложится рядом и что-то бормочет себе под нос. Вроде как у бога сил просит, чтобы всё это выдержать.

Не знаю, что он имеет в виду. Под одеялом так тепло и приятно, что веки сами собой закрываются.

Разлепив свинцовые веки, я привстаю и фокусируюсь на свете. Уже утро. За окном солнце выглядывает, птицы поют.

Сколько же я проспала?

Мучительно сжимаю виски. Память с трудом отзывается. Вчера я вроде только бокал выпила, почему же голова чугунная? Всё как в дурмане.

Осматриваю спальню. Соседнее покрывало ледяное. Видимо, Тимур уже давно проснулся.

Я ожидала, что он будет храпеть, мешаться и дышать мне в затылок, но на самом деле я давно так хорошо не спала. Вино явно было отличное.

Сладко потянувшись, я вылезаю из нагретой кровати и на ватных ногах иду к двери. В голове мысль простреливает — не дай бог он уже смотался и бросил меня здесь.

Да нет же. Чепуха какая-то. Ему сейчас подкупать меня надо, а не добивать. Может, всё не так уж и плохо?

Попусту размечтавшись, я собираюсь с силами и преодолеваю путь до коридора. Ступаю тихо, пытаясь к звукам прислушиваться. После вчерашнего меня даже как-то немного отпускает. Внутри теплится что-то большое и приятное. Надеждой пахнет.

Оказывается, не такой уж он и страшный. И вроде даже говорить умеет, правда с его языка слетает совсем не то, что мне нужно услышать.

— Я повторять не буду, — злой голос щеки опаляет, — всё вышло из-под контроля.

Сердце резко подскакивает и тут же утихомиривается. Я медленно выдыхаю. Раевский не со мной говорит. Такое «доброе утро» слишком даже для него.