Сотовый снова взорвался от сообщений и звонков. Я прислонилась к стене и взяла трубку.

— Тимур, давай потом, — вздохнула, — мне не до твоих нравоучений.

— Если ты сейчас же не выйдешь ко мне на улицу, я зайду внутрь. И то, что я сделаю, тебе точно не понравится, — прорычал.

Ледяной тон на кончиках пальцев осел, холодком покрыл. Я еще никогда по-настоящему не сталкивалась с его яростью, и, будь я сейчас спокойной, наверняка бы затряслась, но мне и без него было фигово. Еще одну удавку на шее я просто не потяну, поэтому мне в голову пришло гениальное решение — сделать вид, словно я глухая и тупая.

Отключилась, постояла несколько минут у зеркала, убеждая себя в том, что он не осмелится зайти сюда. В ресторан может ворваться, но в женскую уборную — точно нет. Больше он не звонил, а я не решалась выйти.

— Приди в себя, тряпка! — шикнула под нос, передергивая плечами. — Он не осмелится ничего сделать.

Ах.

Демонстративное шарканье за спиной привело меня в чувство.

— Ты уверена? — процедил Раевский, сжав челюсти.

— У тебя нет права на меня орать, — повысила голос, запоздало поняв, что из нас двоих на крик решилась только я.

Огонек ярости в его глазах всё сильнее разгорался. Серые омуты потемнели и сузились, грозя расправой. Под ложечкой засосало.

Мне стоило сразу его послушаться, а не ждать, когда он сам придет. Брат наверняка его узнал. А что Дима?

— Говоришь, у меня нет права злиться? — схватил за запястье и переплел наши пальцы, притягивая ближе. В нос ударил запах ментола.

Я не сопротивлялась, потому что Тимур гораздо сильнее. Заметила его одежду: рубашка и черные брюки. Неужели он сюда с работы сорвался?

Мысленно одернула. Конечно же он приехал. На кону его репутация. Нельзя ничего выдумывать. У него нет других причин приезжать.

Я задохнулась от злости, зная, что в мои планы не входила посиделка с чужим мужчиной, но было поздно. Тимур вывел меня в коридор и, крепко держа за руку, двинулся к выходу. Круглый зал можно было пересечь разными путями, но он выбрал именно тот, что ближе всего к моему столику.

Никита сразу нас заметил и так пристально посмотрел, что Диме тоже пришлось обернуться. Никогда не забуду этот взгляд — столько разочарования, словно вчера я обещала ему идти под венец, а сегодня шла с другим.

Незаметно мотнула головой, показывая брату, что всё в порядке, но Раевский понял это по-своему. Он водрузил руку на мое плечо, придавив своей тяжестью, и умышленно склонил к себе. Я почувствовала, как его пальцы зло сжали несчастную толстовку, а дыхание опалило скулы.

Я смутилась. Тимур словно специально заявил свои права на меня. Трогал, как свою собственность. Распоряжался, как хотел.

За нами следом встал Сергей и открыл дверь. Даже когда мы вышли, Раевский не отпустил меня.

И я сделала то, что считала единственно правильным — ударила его.

Звук смачной пощечины разрезал тишину. На эмоциях я не сразу поняла, что натворила. Почувствовала тупую боль в ладони и с содроганьем заметила, как на чисто выбритой щеке нарисовался след от моей руки.

Проклятье. Вот теперь я точно в заднице.

Краем глаза поймала чье-то движение. Никита вышел на улицу и издалека посмотрел в нашу сторону. Бьюсь об заклад, он понятия не имеет, что происходит. Собственно, как и я.

Уши закладывало, от страха ком к горлу лез. В этот раз я и правда перешла черту, ведь Тимур мог сделать что и похуже. Но он сдержался, и лишь одним богам известно, когда терпение лопнет, подобно нитке.

— Серый, ты свободен, — голос резал сталью.

— Но…

— Нет. Езжай. Отдохни пару дней, я сам за ней присмотрю.

За кем?

Мужчины разговаривали так, словно меня здесь не было. Будучи на взводе, я поздновато догнала, что именно приказал сделать Раевский. Он сказал отдохнуть. Уехать.

Что-то внутри меня вспыхнуло. Я улыбнулась, почувствовав, как облегчение мягким куполом накрыло мои плечи.

Значит, Тимур понял, что нет смысла за мной следить? Всё будет по-прежнему?

Потом я еще не раз вспомню этот момент, обзову себя идиоткой и стыдливо спрячу глаза, потому что меня настолько захватила эйфория, что я так и замерла с глупой улыбкой, провожая Сергея взглядом.

«Одним надзирателем меньше» — мечтала я, пока Раевский не щелкнул пальцами прямо у моего подбородка.