— Конечно. Буду продвигать, чтобы все увидели.

— Я не то имела…погоди. Что?!

— Нельзя допустить, чтобы красотой своей любимой только я наслаждался.

Остряк.

Меня уже знатно потряхивает. Я требую.

— Удали это всё.

Тимур снова какую-то грубую лесть выдумывает, но тут я отвлекаюсь, услышав звон мобильника.

Смотрю на дисплей. Женька. Это нехорошо. Значит, горгулья уже там.

— Ты куда пропала? — полушепотом спрашивает. — Шуруй обратно, а то скоро она заподозрит, что ты давно ушла.

— Уже бегу.

Отключаюсь. Понимаю, что время на исходе, снимаю пиджак, мгновенно продрогнув от сильного ветра, и холодно смотрю на Раевского.

— Надеюсь, это наша последняя встреча.

Он хмыкает и словно невзначай припечатывает.

— Вряд ли. Завтра ты сама ко мне придешь, так что оставь пиджак.

— Почему это?

— Потому что только я смогу тебя защитить.

И так просто, словно ничего и не было, он разворачивается и идет в другом направлении, а я ловлю себя на мысли, что почему-то ему верю.

Что будет завтра?

Глаза слезятся, так и норовя сомкнуться. Жуть как не хочется вылезать из кровати, но будильник немилосерден. И если я тотчас не отрублю его, то прибежит Алинка, и тогда я точно не отделаюсь опухшей от усталости головой.

Лежу еще несколько минут, нежась под теплым одеялком, и плетусь на кухню. Без кофе не протяну.

По пути тихонько прикрываю дверь подруги, чтобы не разбудить, и с досадой потираю ноющие мышцы. После самовольного ухода начальница три шкуры с меня спустила вчера и лишь потом успокоилась. Не знаю, икалось ли там Тимуру, но очень на это надеюсь.

Я не раз его вспоминала. И вовсе не добрым словом.

Чертыхнувшись, вытираю стол. Вечно, когда я сонная, все из рук вон плохо выходит. Каждую минуту косячу.

Пока вода в чайнике закипает, я умываюсь и привожу себя в порядок. Ледяными ладонями хлопаю по щекам, расчесываю волосы и лишь потом возвращаюсь на кухню.

Она у нас маленькая, даже двум девушкам трудно разойтись. Пара конфорок, несколько угловых шкафчиков и маленький столик, за которым я моталась аж на другой конец города.

Ненавижу крепкий кофе, но только он может меня из дурмана вытащить. Я его допиваю, заедаю горечь сладкой конфетой и быстро переодеваюсь. Черная блузка с расклешенными штанами подойдут.

Подкрашиваю губы и ресницы и выскакиваю на улицу. Время подгоняет.

Нужно в универе через час быть. Сдам практику, послушаю остальных и, что самое главное…

— Эй, девушка! Подождите.

Не успеваю я опомниться, как на меня налетает десяток репортеров. С виду обычные люди, наслаждающиеся утренним солнцем, но длиннющие фотоаппараты не дают обмануться.

Я торможу, озадаченная их удивлением, и краем уха слышу другие комментарии.

— Неужели это она? — в голос. — Вы уверены?

Я не могу просто их проигнорировать, потому что они, как мухи, облепили весь подъезд. Не дают пройти.

— Послушайте, — поднимаю руку, чтобы привлечь к себе внимание, — вы явно перепутали.

— Да нет же. Адрес верный.

Серьезно? Кто ж из нашей глуши настолько их заинтересовал?

Соседи у меня обычные. В основном пожилые пары и семьи с детьми. Ничего супер уникального, а журналюги вон даже кортеж для кого-то приготовили. Машинами все широкие тротуары заняли.

— Девушка, вы знакомы с Раевским?

Похоже, теткин макияж всё же не подвел. Они меня не узнали, ведь в том ресторане я выглядела совсем по-другому.

С трудом подавляя первые признаки ужаса, я выдавливаю.

— Нет. Никогда о нем не слышала, — и, пока какой-нибудь умник не сложил два и два, в спешке дополняю, — мне бежать нужно. Ну, удачи вам с…ожиданием.

Воспользовавшись замешательством, выныриваю из адского круга и на всех парах несусь к метро. Уж там они меня точно потеряют.

Позади раздаются недовольные возгласы, но бежать следом они явно не спешат.

Какое счастье.

Спустившись к вагонам, не могу избавиться от мысли, что всё это — чей-то план. К гадалке не ходи — Раевский запугивает.

Значит, он это имел в виду? Подошлет к моему дому репортеров, и я тут же ему пятки целовать полезу?

Ха. Не на ту напал. Чтобы меня по-настоящему достать, нужно нечто большее.

К концу поездки я полностью успокаиваюсь, но на всякий случай скрываю лицо. Этому психу всё что угодно взбрендить может. Вдруг он еще кого-то по мою душу отправил.