— Да, похоже так и было, — задумчиво согласился профессор. — Вот только племянницу звали Рудина. Я это точно помню.

Гатнир категорично не согласился, и у них завязался ожесточенный спор.

— Как можно сравнить рубин и руду? — возмущался Гатнир, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Она же племянница самого Каменного Бога, значит и имя у нее соответствующее! Ее звали Рубина, а никакая не Рудина! И кто это вообще придумал?!

В конечном счете, они смогли сойтись на том, что это имя произносится немного иначе в разных гномьих родах.

— Просто кто-то картавый и говорить нормально не может, — тихо пробормотал Гатнир, уже сидя на своем месте.

Эрика конь пропустил, приписав его, по всей видимости, к другим эльфам, так что следующей стала Ада.

— Я знаю легенду о дочери графа Лукарда, матерью которой была человеческая женщина, — тихо проговорила она. — Имя ее неизвестно, так как его затмило прозвище — Кровавая графиня.

— Точно-точно, — закивал профессор Конь. — Будучи лишь наполовину вампиром, она совершенно не могла контролировать свой аппетит, что привело ее к изгнанию…

— Она отправилась в путешествие, чтобы научиться сдержанности, — продолжала Ада. — В легендах подробно описаны ее одежда в разные моменты жизни, так что я сделала несколько зарисовок.

Она достала из сумки довольно внушительную стопку пергаментов с эскизами.

— Это платья того времени, когда она еще была графиней, — вампиресса быстро перебирала пергаменты, показывая рисунки профессору. — А это платье с того самого бала, после которого ее изгнали.

— Подожди-ка, — прервал ее Брустиф. — У тебя тут не хватает рунической вязи вдоль подола. А ведь в легенде четко говорится об этом, когда Кровавая графиня убегает от разъяренных людей.

— И правда, — согласилась Ада, тут же исправляя ошибку.

— И вот здесь, — профессор подошел к нашей парте и сам стал смотреть эскизы. — Это ведь тот костюм, в котором она была, когда давала обет никогда больше не пить кровь?

— Да, — согласилась вампиресса.

— Тогда где капюшон? — удивился конь. — Тут точно должен быть капюшон! Она ведь потом притворялась мальчишкой-послушником, а без капюшона ее бы сразу разоблачили!

Таким образом он перебрал все эскизы Ады. Вампиресса, кажется, была очень довольна, хоть ей и приходилось постоянно что-то исправлять, а еще чаще добавлять некоторые детали.

Профессор похоже очень вдохновился этой Кровавой графиней, подкрепленной рисунками. Да так, что Рекос с большим интересом выслушал миф своего народа в исполнении коня.

— И только пройдя через все эти испытания, Гапфыр смог добыть крылья для своего народа…

Волкокрыл постоянно кивал и поддакивал, быстро записывая что-то на пергаменте. Судя по выражению его лица, с этого момента он стал гораздо патриотичнее.

Вот и моя очередь. Расскажу-ка я легенду в стихотворной форме, которую помогала выучить Фырчику для утренника в котосаде. Как бы странно это не было, но похоже, что профессор Брустиф знает абсолютно все легенды и мифы абсолютно всех народов, населяющих Древо. Интересно, что он добавит к моей?

— «О прекрасной, неповторимой и отважной Мурлыке Маурти, спасшей Белый Рассвет от Зеольного Заката», — пафосно сказала я название и, набрав побольше воздуха, начала рассказывать нараспев:

— Легенда есть одна на свете,

Ее все знают, даже дети –

Из уст передают в уста,

А вот о чем легенда та:

Давным-давно, но и не очень,

Война была и днем и ночью.

Кошарцы бились со врагом,

Единством защищая дом.

Враги — злодеи-псы прибыли,

Из неоткуда вдруг взялись.

Свои все силы ополчили

И мир захватывать взялись.

Но кошарийцы не сдавались

И вышли на тропу войны:

Но победить не получалось,

Ведь силы были все ж равны.

Но вот свалилось предсказанье:

Мол, битве этой, наконец,

За злой сей путь для покаянья

Два мира света ждет конец.

Кошарцы верить отказались,

Не прекращали той войны,

Но в то же время все боялись,

Что предсказатели правы.

Прошло 100 лет с начала боя,

Ряды редели там и тут,

И нет уж бравого настроя,

И не победы все уж ждут.

Забыто было предсказанье,

Но вот нашелся тот герой,

Решивший выполнить заданье –

Не убивать, а быть собой.

Мурлыка Маурти — кошарка,

Пошла с разведкой в стан врага.

Но мирозданье очень шатко,

О том не знала ведь она.

Кошарка в бой вступала смело,

Неся обиду на злых псов,

Но вот загвоздка, ведь умела

Она прощать своих врагов.