Вступить в трагичный сонм теней

И смерть переживать до срока.

Но этот мир исчез, и вот –

Обоз, унынье, отступленье.

Лизи как будто узнаёт

Поля, знакомые селенья.

Верста, верста, ещё верста…

Просторы хмурые, пустые.

Покинутые ей места,

Чужие – и навек родные!

«О боже, я сойду с ума!» –

Лизи трясло, и сердце сжалось

В тот миг, когда из-за холма

Её усадьба показалась,

Уныла, брошена, пуста,

На череп издали похожа.

В порыве побежать туда

Лизи запуталась в рогоже,

С телеги грохнулась плашмя

Под дружный хохот: «Ну, шальная!»

Волненье, грудь её щемя,

Росло, росло, не отпуская.

«Катитесь к чёрту!» – встав с земли,

Она не ощущала боли.

И ноги сами понесли

По подмороженному полю.

Растрёпанная, добежав,

Бессильно у крыльца упала,

Как крылья, руки распластав,

И, задыхаясь, зарыдала.

«Лизи!» – внезапно раздалось:

То был спешивший к ней Арсений.

Он совершил побег; пришлось

Два дня, две ночи в исступленье

Плутать, минуя наугад,

Но всё ж на удивленье споро,

Капканы хищные засад,

Арканы ловкие дозоров.

Он пробирался невредим

И, наконец, изнемогая,

Однажды вышел в тыл к своим,

О том и не подозревая.

Его вниманье привлекла

Пустая грязная усадьба.

Он ждал, когда сгустится мгла,

Потом проник в неё: «Поспать бы

Хоть в эту ночь не на земле!..»

Но в доме – как в отхожем месте.

На полусгнившем горбыле

Он мёрз в сарае: «Срам! Бесчестье!» –

Но вскоре погрузился в сон.

Проснулся в полдень и услышал

Рыданья… Сильно удивлён,

Тихонько из сарая вышел…

«Лизи!» – «Арсений?! Вы спаслись?!

Все думают, что вы… Арсений!» –

Они, ликуя, обнялись,

Как после кораблекрушенья

В живых оставшиеся. «Что

С дивизией?» – «Почти разбита,

Вся армия – как решето.

Вон, видите, плетутся. Вы-то?..» –

«А тут…» – Арсений перебил,

Но тут же смолк от изумленья:

Он наконец сообразил,

Чьё это грязное именье.

Его родители порой

Сюда с визитом приезжали.

Соседи всё-таки. С собой

И мальчика Арсюшу брали.

«Мой дом», – как мысли прочитав

Арсения, Лизи сказала.

Уверенность словам придав,

Он отчеканил: «Да, немало

Таких усадеб на Руси.

Довольно страшных потрясений:

Мы всё вернём себе, Лизи!» –

«Война проиграна, Арсений». –

«Проиграна?! Да чёрта с два!

Мы – люди нового закала!» –

«Одни красивые слова!..

О, как же я от них устала!

Нас разгромили, донкихот!» –

«Мы будем отступать с боями!» –

«А дальше что? На пароход?

В Константинополь босяками?» –

«Выходит, будем уповать

На помощь Запада… на чудо…» –

«Как вы не можете понять:

Нам некуда бежать отсюда!..»

1

В числе изысканных гостей

Салоны посещали слухи.

Шушукались, кто пошустрей,

О милюковской «оплеухе»,

О стачках, голоде, долгах,

Убийстве старца («был в почёте!»),

Предательстве («в каких кругах!»)

И («тише!») о перевороте…

Маститый фабрикант Жучков,

Творец общественного мненья,

Поехал по штабам фронтов,

Как будто по делам снабженья,

Но целью был иной «товар».

Его сопровождали двое:

Раззявка – пламенный фигляр,

Болтун кадетского покроя;

Второго имя в вихре дат

История не сохранила.

Профессор или адвокат.