4

И как-то вечером, устав

От шуток, сальностей и сплетен,

Лизи и карточных забав,

Скучающий Елизаветин

Арсений вышел на крыльцо

В полузастёгнутой шинели.

Дохнуло сыростью в лицо,

И он услышал: «Неужели

Не знаешь? С красными Сергей». –

«Не может быть!.. Но как такое

Произошло? Андрей, Андрей…

Не может быть. Господь с тобою.

Чтоб от расстрела, от тюрьмы…

А наше общее прощанье…» –

«А я предчувствую, что мы

Однажды встретимся…» Молчанье.

Арсений хмыкнул: «Что за вздор!

Какие детские игрушки!..»

Но только этот разговор

Подслушал и проныра Мушкин.

И он воспринял всё всерьёз,

В слова и паузы вникая.

И «с честью, доблестно» донёс,

Долг офицера выполняя:

«Мне неудобно говорить,

Но я… Но я почти случайно

Услышал… Должен доложить,

Хоть это и чужая тайна.

Полковник Тальский обсуждал

С другим, фамилии не знаю,

К нам штаб вчера его прислал…

Ах, Вятский… Да, припоминаю…

Я с ним не то что бы знаком,

А так, давно уже, встречались…

Что я могу сказать о нём?

Да вот как раз они… шептались…

У Тальского есть брат Сергей,

Он – большевик… Не ошибаюсь…

Как будто никаких вестей…

И связей нет, но не ручаюсь…

И я прошу поступок мой

Не истолковывать превратно.

Нам важно завладеть Москвой.

Я лишь стараюсь аккуратно…

Благодарю». Поклон. Кругом.

А в мыслях: «Смерть аристократам!»

Полковник Тальский был врагом

Для Мушкина, врагом заклятым.

5

Почтовый штемпель – как клеймо

Для вести, что неотвратима.

Полковник получил письмо

О смерти дочери из Крыма.

Он даже сразу не признал

Свояченицы мелкий почерк,

Когда глазами пробежал

Послание с десяток строчек.

Вот, различимые едва,

От боли скорчившись и воя,

Врозь по листу ползут слова,

Как раненые с поля боя:

«Под… вечер… с… почты… шла… она…

Когда… случилась… перестрелка…»

В тылу – в тылу! – не спасена

От анархической «проделки».

Назавтра же – ещё страшней! –

Пришло в надорванном конверте

Письмо, отправленное ей

За несколько минут до смерти.

О шуме городской молвы,

Кругом трубящей о победах:

«Здесь ждут падения Москвы

В субботу, в пятницу и в среду».

О счастье преодолевать

Все трудности и жить открыто:

«Я начинаю привыкать

И к неустроенному быту».

И о грядущем, обо всём

Тревожном, неисповедимом:

«Я каждый день молюсь о том,

Чтоб ты вернулся невредимым».

Полковник вспомнил Ялту, сад

И взгляд жены предсмертно-чёткий:

Её двенадцать лет назад

Разъела ржавчина чахотки.

Раздался выстрел… Сквозь стекло

Багровый свет едва струился…

«Что, чёрт возьми, произошло?» –

«Полковник Тальский застрелился».

6

Весь вечер офицеры прочь

Все развлеченья гнали, даже

Слегка скорбели… Ну а ночь

Отметили большим марьяжем.

Но только Мушкин карты сдал

И начал торг сидящий слева,

Внезапно Вятский резко встал

И выбежал, трясясь от гнева.

А Мушкин громко произнёс,

Затягиваясь папиросой:

«Любой, подстреленный, как пёс,

Назавтра может под откосом,

В грязи валяясь, издыхать.

Оставьте сантименты дамам».

Засим продолжили играть,

Остервенело и упрямо.

7

Так насмехались над судьбой,

Как над юродивой. Назавтра

Кидались в рукопашный бой