— Что? — не поняла Анна.

— Book Attack. Книжный удар. Это как солнечный. Временное помутнение рассудка.

— Помутнение?

— Ага, — я потрогал висок. — Хотя… Обычно моя мама удачно сочетает призвание и безумие, она счастливый человек.

— Она ведь филолог?

— Да, по образованию. Но работает в Книжной Палате, они всякие выставки организуют. Она все время думает о книгах, с писателями встречается, вот иногда и… Заносит ее.

Таксист нас слушал с удовольствием, точно понимал.

— Так что при ней лучше книги не поминать, — сказал я.

— А что случится?

— Ну…

— Анна!

У бабушки Лусии был зычный голос. Похоже, что и у Анны тоже есть, не обделена она голосом. Может, ее мама в опере поет.

— Я сейчас.

Анна побежала в дом. Таксист сказал мне что-то веселое.

— Мир погибнет в атомном огне, — ответил я ему. — Это давно предсказал опоссум Станислав.

Таксист про это, несомненно, знал. Из ворот вышла подозрительно сосредоточенная мама.

— Что случилось? — спросил я.

— Не знаю, — мама пожала плечами. — У них проблемы, они ждут финансирования. А ярмарка, между прочим, на носу. Я полгода готовила программу, а тут…

Мама замолчала, я понял, что сейчас она чихнет. Она замерла в ожидании чиха и некоторое время, закрыв глаза, собиралась, щупая воздух пальцами. Но не случилось, мама вытерла нос, ее сосредоточенность исчезла, и она сказала:

— Хотя мне-то какое дело? Я, в конце концов, приехала сюда отдыхать. Я эту поездку восемнадцать лет ждала, почему я должна про всякие ярмарки думать? Меня месяц назад едва не побили палками в Тегеране!

Подошла Анна с шезлонгами.

— Бабушка предлагает взять сэндвичи, — сказала она.

— Сэндвичи? — мама наморщила лоб. — Сэндвичи — это… Нет и еще раз нет! На пляже положено голодать!

— Там мороженое продают, — сказала Анна.

— Мороженое? Нет, лучшее мороженое в Аламаре… Ладно, по пути что-нибудь придумаем. В путь.

Забрались внутрь машины. Мама устроилась на переднем сиденье, а мы с Анной на заднем.

— На Санта-Марию, — велела мама. — На пляж.

Таксист прищелкнул языком. Затем с восхищеньем взглянул на Анну, с завистью на меня, снова прищелкнул. Анна приподняла темные очки, таксист быстро отвернулся и покатил.

Анна смотрела в окно. Мама рассказывала про Санта-Марию. Говорила, что Санта-Мария это не Кайо-Ларго, и даже с пляжами Варадеро не сравнится, но тут есть свои достоинства. А потом она так устала от причесанных мест отдыха, где каждый сантиметр песка проверен граблями, каждая травина пострижена, каждая рыбка в прибое прикормлена и приручена, а хочется-то непричесанности, настоящести.

— Новая подлинность, — говорила мама. — Вот сегодняшний трэнд. Только так, только дыханием, только…

Чтоб помидоры брызгали мясным соком. Я опустил стекло, чтобы ветер дул наискосок и шумел погромче, про новую подлинность мне не хотелось. Смотрел по сторонам. Я тут кое-что уже узнавал, сначала Малекон, потом туннель под бухтой, затем автострада. Пустая. Иногда выруливает к морю, и видны плоские скалы, похожие на почерневшие грибы-строчки.

— …Вон как эти скалы, — мама указывала рукой. — По-настоящему чтобы, чтобы в лицо…

Анна сказала, что до пляжа полчаса, но мы добрались гораздо быстрее, таксист гнал.

Санта-Мария дель Мар мне понравилась. Или понравился. Место мне понравилось, тут на песке росли пальмы и много густой кустистой зелени, из которой выступали корпуса отеля. Диковато, пусто, ветрено и очень чувствуется море. Море рядом, облака над ним, солнце между облаками. Не знаю, как насчет настоящести, но тут неплохо, наверное, я устал от Гаваны, похожей на старый тесный сундук.

Водитель снизил скорость, перестроился и стал готовиться к левому повороту.

— Лусия говорила, что тут где-то лавка… — сказала мама. — Я забыла воды купить. Аня, переведи джентльмену…

Анна перевела таксисту, мы подъехали к лавке, помещавшейся в длинном помещении сарайного типа. Мама расплатилась с таксистом и велела ему возвращаться через четыре часа, сама же вошла в лавку.

Анна осталась с зонтом и шезлонгами, я в лавку заглянул.

Это для меня. Чтобы я поглядел. Я поглядел.

Ну что, колбаса, рубленная кубиками, по сто грамм в пластиковых судках. Мясные руины. Мука в жестяных банках. Булки. Рис с мухами. Конфеты. Пирожные, оплывшие по краям. Сигареты. Убого. Нищевато. Мама купила три бутылки воды и поглядела, какое впечатление лавка на меня произвела. Я сделал вид, что потрясен. Мама, кажется, успокоилась, и мы направились к пляжу. Я отобрал у Анны зонтик и шезлонги, шагал последним. По тропинке, вытоптанной в местном лопухе, поднялись на пологую песчаную дюну.