— О, море! — воскликнула мама.

Сейчас она оглянется на меня, понял я, и чтобы не оглянулась, тут же сказал сам.

— Я море с детства люблю.

Анна вежливо улыбнулась. Ветер подул.

Обычно море всегда бухтой. Лукоморьем, широким или поуже, так что когда ты выходишь на берег, видишь, как вода выгибает сушу. А тут наоборот. Когда я смотрел направо и налево, я видел по обе стороны воду, поджимающую пляж. Отчего немедленно казалось, что ты на самом краю, что земля заканчивается именно здесь.

Волны высокие, бились об берег с грохотом и с радугами, катали гальку и перемалывали песок. Народу почти никого, сторожевой пляжный человек сидел под палкой с красным флажком, спал, несколько обычных человек валялось на песке, еще несколько лениво играли в волейбол.

— Туда нам, — указала мама. — Уйдем подальше.

Мы двинулись вдоль берега, выбирая местечко, хотя на самом деле тут везде местечки хорошие, пляж широкий и чистый, а по берегу через каждые сто метров лачуги, сложенные из серого плавника и вялых пальмовых листьев. Солнце жгло сквозь облака и чувствовалось через рубашку, хотел расправить зонтик, но едва ветром не вырвало. Анна накрывалась полотенцем, а мама достала широченную соломенную шляпу.

Метров через пятьсот остановились. Воткнул зонтик, разложил шезлонги, мама и Анна тут же в них устроились, вытянув ноги. Я собрался пойти купаться, но мама сказала, что так сразу купаться нельзя, надо остыть и подумать, я сел и подумал минуты две, мне хватило. После чего отправился в море. Или в океан. Наверное, океан все-таки.

У меня имелся некоторый опыт купания в океане, я помнил, что надо избегать обратной тяги, не бодаться с волнами, а подныривать плечом и стараться держаться подальше от берега, чтобы не размотало о песок. А вообще-то я неплохо плаваю, особенно в соленом. Так что к воде я подошел уверенно. Потянулся, дождался, пока волна соберется повыше, и воткнулся в пену.

Вода оказалась горячей.

Не теплой, а по-настоящему горячей. Меня ошпарило, я потерял дыхание, захлебнулся и оказался под водой, рванул в море и воткнулся во вторую волну. Вторая оказалась сильнее первой и хлопнула в лоб. На секунду вокруг все вскипело, вода, песок, свет, воздух, я ослеп, оглох и оказался на мели. Глубина по колено, но даже под колено волна подбивала неслабо, стоять было непросто. Я выплюнул песок, потер колено и вернулся в море.

Получилось с третьего раза и со зверским усилием. Через минуту мощной работы руками-ногами выбрался за линию прибоя. Здесь волны качали, не опрокидывая, можно было бы отдохнуть, но не получилось — обнаружилось заметно течение, тянувшее наискосок к земле. Я побарахтался немного, понял, что бесполезно, и повернул.

Выбрался на берег. То есть меня выкинуло, изрядно приложив о дно. Я устал. Реально устал, то ли от волн, то ли от горячей воды, то ли акклиматизация подбиралась и подобралась, меня немного пошатывало.

— Слабак! — крикнула мама. — Сыночка, ты, как твой отец, — с водой не дружишь!

— Давно не тренировался, — ответил я. — А потом вода горячая, в такой воде тяжело…

Анна выбралась из-под зонта, прошла мимо. Плавала она лучше, ну, не то чтобы лучше, а ловчее. Волны ей не мешали, наоборот, словно бы подталкивали вперед, не успел заметить, как Анна оставила позади полосу прибоя и теперь быстро удалялась в море.

— Учись, сухопутное, — усмехнулась мама.

— Тут тренировка нужна, — ответил я. — Вода непривычная, ветер…

Показались японцы. Молодые, в гидрокостюмах, с серфами на головах.

Японцы тоже были настроены решительно, перекинувшись парой слов, они кинулись в воду. Оказалось, что, как и я, японские серферы ничего в местной специфике не понимают, мгновенье спустя их выкинуло на берег, предварительно хорошенько стукнув друг о друга. Японцы, охая, поднялись. Прав отец, японцев много.

Анна уплыла довольно далеко, метров, наверное, на двести от берега.

— Вот как надо, сыночка! — ехидно сказала мама. — Эх ты, черепаха…

Японцы отчего-то приняли это на свой счет и снова поперлись в воду.

— Ты сама попробуй, — посоветовал я. — Это не так и легко…

— Нет уж, — мама покачала головой. — Меня в эту мясорубку не заманишь. Кувыркайтесь сами.

Ну да. Я вернулся к воде и в этот раз избрал другую тактику. Далеко забираться не стал, поплыл с метровой глубины. Впереди размотало японца. Я увернулся от несущейся доски, ушел поглубже. Японца перекинуло надо мной, как куклу. Я всплыл, сделал несколько гребков, снова ушел под волну.

Начало получаться, через пять волн я одолел прибой и полетел догонять Анну. Впрочем, догонять не пришлось, Анна возвращалась. Встретились метрах в ста от берега.

— Хорошо, — сказал я.

— Вода теплая, — сказала Анна.

Я хотел сказать, что вода горячая, но меня опять захлестнуло волной. В этот раз я хлебнул хорошо, наверное, пол-литра соли, закашлялся. Анна хихикнула. Вода неприятно заполнила желудок, затошнило, я задержал дыхание. С трудом удержался. Ну, чтобы не стошнило. Облеваться в море перед баронессой… Перебор даже для меня. Хотя Великановой понравилось бы, могу поспорить. Но сдержался.