Уроки мудрости
вернуться

Конфуций Кун Фу-цзы
Шрифт:

То гуси летят [171]

(II, III, 7)

То гуси летят, то летят журавлиИ свищут, и свищут крылами вдали…То люди далеким походом идут,И тяжек, и труден в пустыне поход.Достойные жалости люди идут,О горе вам, сирый и вдовый народ!То гуси летят, то летят журавли,К болоту слетаясь, садятся на нем…То стены жилищ воздвигает народ,Что встали на тысячи футов кругом.Хоть труд наш велик и тяжел – наконецПокойный себе мы построили дом.То гуси летят, то летят журавли,И слышен тоскливый, тоскливый их крик…Коль мудрый услышит его человек,Он скажет, что труд наш безмерно велик!А глупый услышит его человек,И скажет, гордыней рожден этот крик.

171

Речь здесь идет о принудительном переселении крестьян в новые, отдаленные места на окраины государства. См. также II, IV, 9 (строфа VI).

Ночь во дворце

(II, III, 8)

«Кончается ль ночь?» – вопрошает нас царь.– И полночи нет и во тьме небосклон,Сиянием факелов двор озарен;Мужи благородства спешат ко двору,И слышен вдали колокольчиков звон [172] .«Кончается ль ночь?» – вопрошает нас царь.– Нет, ночи еще не кончается круг,Бледнеет сияние факелов вдруг;Мужи благородства спешат ко двору,И слышен вблизи колокольчиков звук.«Кончается ль ночь?» – вопрошает нас царь.– Сменяет заря предрассветную тьму,И факелы меркнут и гаснут в дыму;Мужи благородства спешат во дворец,Драконы знамен мне видны самому.

172

Колокольчиков звон – в сбруе коней в колесницах.

Думы о смуте в стране

(II, III, 9)

То реки в разливе стремятся к морям,И почесть, и дань им воздав, как царям.То сокол свой быстрый свершает полет,Взлетит высоко и опять отдохнет.О горе вам, братья мои и друзья,О горе, сограждане, вам без конца!Не хочет подумать о смуте никто,Иль матери нет у него и отца?То реки в разливе стремятся к морям –Они широко, широко разлились.Так сокол свой быстрый свершает полет,То низко парит он, то взмоет он ввысь.Я в думах о тех, кто стезю утерял,Вот встал, вот иду я – покоя лишись!И в сердце твоем только скорбная боль,Ее не забудешь, не скажешь: смирись!То сокол свой быстрый свершает полетИ правит свой путь на вершину холма.В народе растут голоса клеветы,Ужели смирить их не хватит ума?Друзья, коль внимательны будем к себе,Поднимется ль ложь и неправда сама?

Противоречия

(II, III, 10)

Кричит журавль меж девяти болот,Но криком тем и ширь полей полна.И рыба, что скрывалась в бездне вод,Теперь средь желтых отмелей видна.Приятный взору пышный сад цветет,Катальпа в нем посажена, растет,Но мертвый лист под ней у наших ног.А из камней высокой той горыВозможно также сделать оселок!Кричит журавль меж девяти болот,Но криком тем и высь небес полна.И рыба, что на отмели видна,Скрывается порою в бездне вод.Приятный взору пышный сад цветет,Катальпа в нем посажена, растет,Но там под ней лишь жалкий тут стоит,И камнями высокой той горыВозможно также обточить нефрит!

IV

Жалоба воинов, слишком долго задержанных на службе царю

(II, IV, 1)

О ратей отец! [173] Мы – когти и зубы царям!Зачем ты ввергаешь нас в горькую скорбь?Нет дома, нет крова нам.О ратей отец!Мы когти царя на войне!Зачем ты ввергаешь нас в горькую скорбь?Нет ныне приюта мне.О ратей отец!Не счесть тебя умным никак!Зачем ты ввергаешь нас в горькую скорбь –И сир материнский очаг?

173

Ратей отец – царский конюший, ведавший войсками.

Белый жеребенок

(II, IV, 2)

Светло-светло-белый жеребенок,В огороде ешь росточки, милый.Привяжу тебя, тебя стреножу,Чтобы это утро вечным было,А тому, о ком здесь речь веду я,Отдыхать со мною не постыло.Светло-светло-белый жеребенок,Ешь бобы, не уходи далече;Привяжу тебя, тебя стреножу,Чтобы вечно длился этот вечер!Значит, тот, о ком здесь речь веду я,Гость прекрасный, – он доволен встречей.Светло-светло-белый жеребенок,Прибегай к нам, убранный богато!Ты же, князь мой, да пребудешь вечноВ радости и в счастье без утраты!Да остерегись гулять беспечно,Не упрямься, не беги куда-то!Светло-светло-белый жеребенок –Там теперь он, в той пустой долине,Он пучком травы доволен ныне…Ты ж, как яшма, благородно-тонок,Не скупись, ценя, как злато, слово!Сердце так не отдаляй сурово!

На чужбине

(II, IV, 3)

Иволга, иволга, ты не садисьТам, где тутовника чаща видна;Птичка, не клюй моего ты зерна.Люди на этой чужой сторонеВ дружбу не верят – угрюмость одна.Ах, я уйду, я домой возвращусь –Близкие там и родная страна!Иволга, иволга, ты не садись,Стаи, вы здесь не слетайтесь на тут,Птички пусть сорго мое не клюют!Люди на этой чужой сторонеМне далеки и меня не поймут…Ах, я уйду, я домой возвращусь.Старшие братья дадут мне приют.Иволга, иволга, ты не садисьВместе со стаей на этот дубок,Просо клевать не стремись ты на ток.Люди на этой чужой сторонеПлохи – я с ними ужиться не мог!Ах, я уйду, я домой возвращусь.Верно, у дядей найду уголок.

Там, по дикой пустыне

(II, IV, 4)

Там, по дикой пустыне, к вам ехала я,И айланты тенистые были кругом.Я к вам ехала – в жены вы брали меня;Я мечтала – мы с вами теперь заживем.Вы же, муж мой, лелеять не стали меня –Я в родную страну возвращаюсь, в мой дом…Там, по дикой пустыне, к вам ехала я,Собирала я травы в пути по полям.Я к вам ехала – в жены вы брали меня;Чтобы с вами зажить, я отправилась к вам.Вы же, муж мой, лелеять не стали меня –Предаюсь о дороге обратной мечтам!Там, по дикой пустыне, к вам ехала я,Собирала дорогою корни травы…Только прежнюю вы позабыли меняИ подругу иную сыскали, увы!Вы не ради богатства забыли меня –Только ради другой это сделали вы!