Шрифт:
Шаманка кивнула и достала пакетик с «Колпаком Арлекина», протянув его ювелиру:
– Скажите, эта серьга из коллекции «Карнавал в Венеции»?
– Хм… - задумчиво произнёс старый ювелир и стал внимательно рассматривать серьгу. Потом он взял лупу. Потом удалился к себе в кабинет. Вернулся он оттуда через полчаса и заявил:
– Ну, Галочка, ви даёте… Эта серьга весьма похожа на образец из коллекции, но…
– Но? – подобралась Шаманка, почуяв знакомый холодок предвкушения.
– Я дам вам заключение попозже, а сейчас могу сказать лишь одно – это великолепная имитация изделия Россетти. Прекрасный материал, хорошая работа. Но сделано это в России. Более того, сделано тем самым ювелиром, с чьим колечком вы приходили ко мне в прошлый раз…
***
Моя игра начата и я намерен довести её до конца… Понимаешь, мой маленький Арлекин, я справедлив… Ты хотел свободы от меня, когда ушёл из моей жизни, но ведь абсолютной свободы не бывает, не так ли? Я начал ритуал, который должен связать наши души, сделать единым целым… Но я справедлив, малыш… Если ритуал прервётся, у тебя есть шанс обрести столь желанную свободу… Но если нет… Ты станешь моим вторым я, моей плотью и кровью… как бы высокопарно это не звучало.
Я – тварь ночи, но я справедлив… Думаю, что скоро ты сможешь оценить мою справедливость.
========== Глава 20. Зацепки ==========
Внимание, пока не бечено!
– Я дам вам заключение попозже, а сейчас могу сказать лишь одно – это великолепная имитация изделия Россетти. Прекрасный материал, хорошая работа. Но сделано это в России. Более того, сделано тем самым ювелиром, с чьим колечком вы приходили ко мне в прошлый раз… - вздохнул старый ювелир.
Шаманка быстренько сложила два и два и присвистнула:
– В прошлый раз речь шла о Антоне Неволине. Вы сказали, что кольцо убитой девушки – явно его работа. А теперь получается, что и серьга – тоже работа Неволина. Из чего мы можем сделать вывод, что пропавший без вести при пожаре Антон Неволин живее всех живых. Во всяком случае, был таковым на момент выхода коллекции дома Россетти. Или эта серьга – не новодел, а Россетти каким-то образом спёрли идею?
Семён Наумович только рассмеялся:
– Господь с вами, Галочка! Скажете тоже… Серьга создана совсем недавно, сделана она именно Неволиным, и вряд ли в Италии. Есть некие, знаете ли, специфические особенности, присущие только российским ювелирам… Я тут вечерок посижу, заключение грамотно составлю и каждое своё словечко обосную… Думаю, что вам такой документ пригодится…
– Пригодится, - задумчиво произнесла Шаманка. – Спасибо, Семён Наумович… Только вот внимание – вопрос. Где же нам теперь искать безвременно исчезнувшего гражданина Неволина? Русь-матушка необъятна… Это не к вам вопрос, Семён Наумович, это так, мысли вслух…
– Я вам знаете, что скажу, деточка… - вздохнул ювелир, - Я старый человек и не моё дело советовать сыщикам кого и как им искать… Но прерванный след нужно искать с того места, где он прервался, если других шансов нет…
– Прерванный след… - задумчиво произнесла Шаманка. – Да уж… Соседний Город… Спасибо, Семён Наумович, я вам так благодарна.
– Не за что, Галочка, - улыбнулся Гольдович, – обращайтесь. Всегда рад.
Шаманка душевно распрощалась с ювелиром, а в прихожей, когда она надевала куртку, Марина Борисовна, вышедшая проводить гостью, быстро протянула ей пакет с пластиковым контейнером, в котором покоилась добрая треть торта.
– Марина Борисовна, - охнула Шаманка. – Ну, зачем так? Не надо…
– Да что вы, Галочка? У вас нервная работа, сплошные стрессы, а шоколад – это ж сплошное счастье, в нём гормон радости содержится. Вот и угостите коллег, снимете стресс… Мы-то с Сёмой много всё равно не съедим…
Шаманка приняла пакет, поблагодарила пожилую женщину и, попрощавшись, помчалась вниз, к машине.
***
Макс тем временем тоже не сидел, сложа руки. Посоветовавшись со знакомыми операми и малость подумав, он отправился на одну из «точек», где занимались своим малопочтенным ремеслом представительницы первой древнейшей профессии, благо время уже близилось к вечеру. Именно там и трудилась погибшая Полина Морозова по прозвищу Поля-Катафалк.
«Точка» представляла собой микроавтобус, загнанный во двор старого, под снос, дома. Место достаточно удобное, любителям доступного секса насквозь знакомое и, опять же, недорогое. Как объяснили Максу опера, девочки с этой точки уже начинали выходить в тираж, наверняка пройдя большинство ступенек торговли телом - массажные салоны, «особые услуги» в гостиницах, квартирные бордели… следующей их «точкой» скорее всего, будет трасса… и мало кто сможет соскочить и остановиться.
Макс к представительницам первой древнейшей относился спокойно, прекрасно понимая, что обстоятельства, толкнувшие человека на панель, могут быть самыми разными, в том числе и довольно трагичными. К тому же: не было бы спроса – не было бы и предложения, и взрослый мужик, трахающий вчерашнюю школьницу куда более омерзителен, чем дурочка, поверившая в сказку о красивой жизни… А вот те, кто на подобных дурочках зарабатывал деньги, подсаживая их на иглу и продавая потом по головам, как скот, куда-нибудь в Азию или Турцию, не вызывал ничего, кроме омерзения и закономерного желания законопатить подальше и поглубже во глубину сибирских руд. Шаманка в этом с Максом была полностью солидарна, более того, она обязательно находила время для воспитательных бесед с подобными личностями, после которых те только вздрагивали, услышав её фамилию.