– Пейте побольше, - сказала медсестричка. – Я вам воды с лимоном принесла. Сейчас дам лекарство, а попозже поставлю ещё капельницу. Вы поспите пока.

– Да, нет, тоже не хочется, - ответил Макс. – Кстати, вас моя коллега не просила буклет из моей куртки принести?

– Ой, - кивнула сестричка. – Конечно, просила. Вот он.

И девушка протянула Максу тот самый буклет из гостиницы.

Макс героически проглотил кашу, запил её чаем и откинулся на подушку. Медсестричка убрала посуду, напомнив, если что – вызывать её тревожной кнопкой и исчезла за ширмой. Макс раскрыл буклет и начал читать. И то, что он прочитал, его действительно удивило.

*См. «Слаще, чем Рай».

========== Глава 30. Последняя роль ==========

Внимание, пока не бечено!

Макс раскрыл буклет и начал читать. И то, что он прочитал, его действительно удивило.

В буклете рассказывалось о Соседнегородских шедеврах провинциального классицизма, к коим относились и городской театр, и бывшее здание дворянского собрания, и дом помещика Пичугина, в котором располагался ныне головной офис компании Александра Цимлянского, и помянутая гостиница, бывшая ранее ничем иным, как институтом благородных девиц. Объединяла все эти провинциальные шедевры фигура их создателя – архитектора Якова Якимовича Скоропова.

Макс с досадой вспомнил, что эту фамилию он впервые услышал едва ли не в свой первый приезд в Соседний Город, но только теперь, зная про вражду Гольдони и Скорпетти, обеспокоился всерьёз. Слишком уж похожи фамилии Скоропов и Скорпетти. А если это та самая ветвь Скорпетти, оказавшаяся в России?

Буклет тут же радостно подтвердил его предположения, рассказав о том, что Яков Скоропов, как и его родители, был крепостным самого богатого на то время в здешних краях человека – Ивана Готлибовича Моргауза. Сей обрусевший немец немалый вклад внёс в культуру российской провинции – основал у себя в поместье крепостной театр, посылал способных ребятишек из крепостных учиться живописи и прочим искусствам за границу, в частности – в Италию, издавал за свой счёт труды Ломоносова, Державина, Тредиаковского, а позднее - и Пушкина с Лермонтовым, и книги, отпечатанные в его собственной типографии, были великолепны с точки зрения полиграфического искусства. И вообще, вёл себя, Иван Готлибович, как меценат и филантроп. Яков Скоропов был самой большой его удачей. Талантливый юноша украсил собственноручно спроектированными зданиями Соседний Город, перестроил немало городских домов знати и помещичьих усадеб.

Далее в буклете невнятно намекалось на трагическую судьбу молодого архитектора, сравнимую в этом смысле только с судьбой его отца… а потом хитрые создатели буклета давали ссылку на сайт Соседнегородского музея и заявляли, что там можно найти все материалы.

Макс чертыхнулся сквозь зубы и стал ждать Вадима с ноутбуком. Его сердце чуяло, что информация с музейного сайта будет преинтереснейшей.

***

Шаманка, едва появившись на работе, дала задание Литвинову и тут же умчалась в Соседний Город, предварительно созвонившись с озадаченными таким вниманием тамошними коллегами.

– И что вам тут, мёдом намазано? – поинтересовался взявший трубку капитан Лобачёв. – То господин Траубе ни свет ни заря является, то вы, товарищ майор… Вы у себя в Городе уже всю преступность извели и за нас взялись? Так мы, вроде, справляемся, пока…

– На полтона ниже, капитан, - ядовито заметила Шаманка. – Вам знакомо понятие «оперативная необходимость»? Именно в соответствии с ним я и действую. А вас ставлю в известность только из этических соображений, поскольку это - ваша земля. И если в этом будет необходимость – мы отчитаемся перед вашим начальством. Есть ещё вопросы?

– Никак нет, - ответил капитан и отключился. А Шаманка продолжала нестись по – редкий случай – почти пустынной Соседнегородской трассе. Неясное предчувствие, возникшее у неё после одной из утренних фраз Макса, требовало либо подтверждения, либо опровержения. Так что, домчавшись до Соседнего Города, Шаманка сразу поехала в кафе «Венеция».

Марины Маловой на работе, как ни странно, не было, чему был удивлён весь персонал. Обычно женщина в кафе дневала и ночевала, её заведение посещал весь местный бомонд, общение с которым доставляло бывшей актрисе истинное удовольствие.

– Может быть, заболела Марина Арнольдовна?
– выдвинула предположение симпатичная женщина – менеджер по персоналу. – Надо бы кого-нибудь к ней послать – вдруг ей плохо стало, так что даже до «Скорой» дозвониться не может… И племянница её выходная сегодня и трубку не берёт…

– Насчёт послать - хорошая мысль, - кивнула Шаманка. – А пошлите прямо сейчас. Я на машине – с удовольствием подвезу, заодно и узнаю, что случилось с госпожой Маловой…

Менеджер не усмотрела в просьбе Шаманки ничего странного, подозвала одного из официантов – судя по надписи на бейджике - Никиту и сказала:

– Съезди до Марины Арнольдовны. Вот, женщине она нужна очень – покажешь дорогу. Да и справься заодно – не нужно ли ей чего – вдруг заболела.

Официант понятливо кивнул, резво переоделся из чёрных брюк и жилетки с белой рубашкой в обычные джинсы и свитер и отправился следом за Шаманкой к её машине.

– Вы Марине Арнольдовне родственница? – спросил парень.

– Нет, - ответила Шаманка. – Я из полиции. Мой коллега вчера беседовал с ней, но забыл задать один весьма важный вопрос. Вот я и приехала.