— У нас с вами разные интересы, виконтесса, — Дюран не переставал улыбаться. — И каждый из нас заинтересован лишь в своих.

— И когда же я должна выразить вам свою благодарность? — спросила Ида, делая упор на последнее слово.

— Вы так чудесно произнесли это, что я, уверен, не буду разочарован, — усмехнулся Эдмон и мысленно выругал себя за это.

— Теперь я хотя бы заслужила подобное отношение, — спокойно, даже излишне холодно ответила Ида, скрещивая на груди руки. — Однако, мой вопрос остался без ответа.

— Я пришлю вам записку, как только разберусь со всем этим, — герцог Дюран указал на краешки листов со списком кредиторов, которые торчали из его кармана.

— По вашему выражению лица я вижу, что мне не придётся долго ждать.

— Не люблю затягивать с делами, — пожал плечами Эдмон. — Думаю, мы решили уже всё, что было нужно. С вашего позволения я вернусь в «Терру Нуару», у меня, да я думаю и у вас, ещё очень много дел. Всего хорошего, мадемуазель Воле. Буду вас ждать.

Произнеся последние слова, он поклонился и вышел из кабинета, широко распахнув дверь.

— До свиданья, господин Дюран, — ответила Ида, глядя ему в след, и тихо добавила. — Что ж, нам всем остается только ждать.

Иде казалось, что прошла целая вечность, наполненная безмолвием, между тем моментом, когда ушел Эдмон и тем, когда в кабинет вбежала Жюли, резко останавливаясь возле стола и, опираясь на него руками, наклоняясь так, что бы её глаза и глаза сестры были на одном уровне.

— Ида, что он сказал? — взволнованно заговорила она. — О чём вы говорили? Не молчи, ради Бога!

— Забрал у меня список кредиторов и сказал, что всё оплатит, — горько усмехнулась Ида.

— Дорого же он тебя ценит, я смотрю, — с такой же усмешкой ответила Жюли, отходя от стола и усаживаясь в кресло, стаявшее в стороне, у камина.

— Даже не знаю, стоит ли радоваться этому? — риторически воскликнула Ида, подходя и облокачиваясь на каминную полку.

— Возможно, я сейчас скажу что-то ужасное, — Жюли опустила глаза, заливаясь краской, — но если тебе… Если ты… Я могла бы… сказать пару слов, если ты понимаешь о чём я…

— О да, Жюли, совет женщины мне непременно потребуется, — со вздохом прошептала Ида и, внезапно вспомнив о младшей сестре, спросила, — кстати, Моник не возвращалась?

— Нет, — ответила старшая Воле, покачав головой. — Я понимаю, ты не хотела, что бы она встретила его здесь. Кстати, ты уже придумала, как мы объясним ей наше чудесное спасение?

— Скажу, что наши родственники по материнской линии любезно откликнулись на нашу просьбу о помощи, — тяжело вздохнула Ида.

— А почему ты не попросила их о помощи с самого начала? — Жюли наконец-то смогла задать вопрос, который уже давно мучил её.

— Я просила, — коротко ответила средняя Воле. — Они написали, что я слишком дорого обхожусь им.

Жюли презрительно хмыкнула. Винить Иду в том, что всё складывалось именно так она не могла, как бы та ни настаивала на том, что единственные виновники — это она и её любовь. Поэтому, крест за всех участников этой истории приходилось взваливать на плечи герцога Дюрана, которого Жюли теперь, более прежнего, считала бесчестным мерзавцем.

***

Эдмон гнал коня бешеным галопом, нещадно нахлестывая его по бокам. Он не знал, куда лежал его путь. Куда-нибудь подальше отсюда, подальше от самого себя, от Иды, ото всех. Он не чувствовал себя сейчас ни живым, ни мертвым. Он был жив, его сердце отчаянно колотилось в груди, толи от быстрой езды, толи от ненависти к самому себе, но холодность рассудка заставляла задуматься о том, что его душа мертва.

Почти не глядя, он перемахнул через высокий забор, ограждавший пастбище для выпаса овец, а точнее то, что от него осталось, и круто повернув коня, который едва не упал на бок, погнал его вдоль забора к другому краю всё того же пастбища. Всё шло не так, как он хотел. Он ехал на «Виллу Роз» чтобы извиниться перед Идой, чтобы хоть как-то оправдаться, а в итоге он лишь оправдал свою репутацию. Неужели он был настолько ужасен, что никому, даже девушке, которую он любил больше жизни и ради которой готов был умереть, не мог принести ничего, кроме боли и разочарований?

Взмыленный конь тяжело дышал и хрипел. Эдмон не давал ему остановиться до тех пор, пока разгоряченное животное не вылетело на подъездную аллею «Терры Нуары». Уже шагом, уныло опустив голову, конь побрел по аккуратной дороге. Подъехав к парадному подъезду, Дюран спрыгнул на землю и, кидая поводья в руки слуги, направился в дом. В холле его тут же встретил дворецкий.

— Здравствуйте, господин Дюран, — сказал он и Эдмона накрыла такая волна непонятной злобы, что будь у него в руках что-нибудь тяжелое, то он непременно убил бы несчастного дворецкого. Не удостоив слугу ответом, Дюран прошел через холл к лестнице.