— Ты была у него.

— Была, — Ида сделала ещё один глоток. Старшая Воле отвела глаза в сторону. Да, никакие обещания не удержали бы её.

— Он был последним, к кому я поехала, после того, как мне отказала вся округа, — добавила Ида, сосредоточенно глядя в бокал. — Этих людей, похоже, ничто не трогает.

— И что он сказал? Не молчи! Он согласился? — испуганно воскликнула Жюли, хватая сестру за руку.

— Ну, если это можно назвать согласием, то да, он согласился, — усмехнулась Ида. — Он предложил мне стать его содержанкой.

Жюли несколько мгновений сидела, широко открыв глаза и беспомощно ловя ртом воздух.

— Подлец… — прошептала она, бессильно качая головой и, наклонившись к столу, с жаром продолжила, — как только он посмел сделать тебе подобное предложение? Как он вообще мог допустить подобную мысль и…

— Я приняла это предложение, — негромко произнесла Ида, продолжая глядеть в стену стеклянным взглядом.

— Что? — это было единственным, что Жюли смогла произнести, мгновенно выпрямляясь и глядя на сестру пустым, недоумевающим взглядом. Она готова была поверить в игру воображения, даже в какую-то злую шутку Иды, в её сарказм, но средняя виконтесса Воле лишь сделала небольшой глоток бренди и повторила:

— Я приняла его предложение.

— Ты лжешь… — прошептала Жюли и, на миг замолчав, уже увереннее и громче сказала, — ты лжешь! Ты не могла так поступить. Ида, которую я знаю, никогда бы не пошла на такое.

— Видимо, меня никто не знал достаточно хорошо. Даже я сама.

— Да ни одно поместье, будь это хоть Версаль или Фонтенбло, а тем более какая-то «Вилла Роз» не стоит твоей чести! — тихо проговорила Жюли и по её щекам скользнули слезы. — Ида, это безнадежно.

— О безнадёжности ты скажешь, когда мой гроб опустят в могилу. А до этого момента я надеюсь всё поправить, — с лёгкой тенью злобы в голосе ответила Ида, резко опуская ноги на пол. — Отец говорил, что нет безвыходных ситуаций. Есть выходы, которые не устраивают. Я поклялась, что достану деньги чего бы мне это не стоило. Да, может быть, мне это будет стоить слишком дорого, но зато и ты, и Моник, и твой ребенок будете жить под крышей нашего дома. И жить хорошо, это я могу пообещать.

Жюли молчала, опустив глаза.

— А люди? — наконец произнесла она, нарушая воцарившееся молчание. — Что будут говорить люди, когда узнают?

— Ты хотела сказать «если»? — переспросила Ида, приподнимая брови.

— Нет, я хотела сказать «когда», — спокойно повторила старшая Воле. — Все тайное становится явным. Тебе не простят подобной выходки. Пока ещё не поздно, забери свои слова обратно. Герцог Дюран умён в достаточной степени, чтобы понимать, чего тебе будет стоить подобный поступок.

— Мне всё равно, что будет, Жюли, — вздохнула средняя виконтесса Воле. — Я устала бороться с обстоятельствами и больше не желаю этого делать.

— Что же ты скажешь в своё оправдание, когда это потребуется?

— У меня будет оправдание? — переспросила Ида, поднимая бровь.— У таких поступков нет оправдания.

— А твоя любовь к нему? — Жюли внимательно взглянула на сестру.

— Она и толкнула меня на это, — холодно возразила Ида.— Если бы я не любила его, то отказала бы так же, как отказала Шенье, который в очередной раз позвал меня замуж.

— Лучше бы ты вышла замуж! — в отчаянье воскликнула Жюли, опираясь локтями на стол и закрывая лицо руками.

— Сомнительная выгода, — пожала плечами Ида. — В любом случае, пока люди, которые мне дороги, не отвернутся от меня я смогу выдержать гнев любого общества.

— Надеюсь, что я вхожу в это число, — попыталась улыбнуться Жюли, поднимая на сестру мокрое от слез лицо.

— Разумеется, — средняя виконтесса Воле легко прикоснулась к её руке и, взглянув на часы, добавила. — Иди к Моник, она уже, наверное, сгорает от любопытства. Скажи, что мне никто не согласился помочь. Правду ей знать ни к чему, а объяснение, как я умудрилась всё оплатить, придумаем потом.

Жюли с готовностью кивнула.

— Кстати, он скоро сюда явиться, — проговорила Ида. — Чтобы поговорить о «делах».

— Мерзавец, — не удержалась Жюли. — Как он вообще сможет переступить порог этого дома после вашего разговора?

— Ты сама ответила на свой вопрос, — печально усмехнулась Ида. И пусть он хоть трижды будет тварью, она будет любить его.

========== Глава 22 ==========

Эдмон проснулся рано утром. Уже рассвело, за окном пели птицы, и день обещал быть великолепным. Глядя в ровно выбеленный потолок своей спальни, он вспоминал вчерашний вечер. Это воспоминание было для него чем-то вроде самобичевания, потому как, чем дольше он вспоминал о случившемся, тем больше ненавидел себя. Разве этого он хотел? По дороге сюда, в «Терру Нуару», он клялся себе, что начнет новую жизнь, в которой не будет никакой грязи. Теперь же, он понимал, что, как и многие, в свое время неосмотрительно выбрал себе будущее, потому как оно стало прошлым и не хотело его отпускать. Впрочем, это герцог Дюран тоже понимал, жаловаться было бессмысленно, так как за сложившуюся ситуацию в ответе был только он один. Нужно было взять и изменить что-то, и начать следовало с поездки на «Виллу Роз» и извинения перед Идой, которая будет тысячу раз права, если пошлёт его ко всем чертям вместе с извинениями и унизительными предложениями.

И вдруг, словно бы в противовес раскаянию, в его голове появилась другая мысль, которая уже давно не давала покоя, и которою он всеми силами старался прогнать из своей головы. Он желал заставить виконтессу Воле-Берг измениться и вот, он мог попытаться сделать это. Будет глупо упустить такой шанс. И ещё глупее — воспользоваться. Эта же, безнадежно разочарованная в жизни, сторона его натуры упорно твердила о том, что какой бы выбор он не сделал, в конце концов, он придет туда, откуда начал, как и приходил всякий раз, когда пытался менять свою жизнь.