Комментарий к Глава 12

*Замок в Австрии, который считается самым неприступным в Европе. Ни разу не был завоёван.

========== Глава 13 ==========

Было утро, снег искрился под лучами утреннего солнца. Жюли, которая и так обычно вставала поздно, сегодня еле проснулась. Потянувшись, она повернула голову к окну и посмотрела на луч света, который проникал между неплотно задернутыми гардинами. Сегодняшний день обещал очередную ссору между средней и младшей виконтессами, причиной которой должна была стать вчерашняя «шутка» первой. Маркиза Лондор потянулась рукой к колокольчику, чтобы позвать Люси, но замерла, услыхав лёгкие шаги Иды по коридору. В этот же миг рядом хлопнула дверь спальни Моник. Жюли затаила дыхание в предвкушении представления и, зло ухмыльнувшись, устроилась поудобнее среди подушек.

— Ида! — голос Моник дрожал. — То, что ты вчера сделала… Это возмутительно! И непростительно! Благовоспитанной даме не пристало так себя вести!

— Не понимаю, о чем ты, — холодно ответила Ида, и по этому холодному тону Жюли поняла, что теперь её сестра не признает свою вину, какие бы неопровержимые доказательства ей ни предоставили.

— По-твоему, я так глупа, что ничего не понимаю, и надо мной позволено издеваться? — Моник была готова разразиться рыданиями.

— Да, — тон Иды нисколько не поменялся, и Жюли даже представила эту картину так ясно, как будто тоже стояла в коридоре. — Или ты ожидала услышать от меня другой ответ?

– Конечно, ожидала! — Моник была близка к тому, чтобы упасть в обморок.

— Зря.

— Ты — мерзкое чудовище! Как ты могла со мной так поступить! — младшая Воле уже заливалась слезами, опершись плечом о стену.

— Моник, ты пока только несколько раз меня оскорбила, но так и не объяснила, в чём суть моего проступка, — спокойно возразила Ида.

— Что обо мне теперь будут говорить? — причитаниям Моник, казалось, не будет конца. — Ты хоть имеешь представление о том, насколько ты меня унизила перед всеми?

— Ни малейшего. Моник, у меня сейчас нет на это времени, поговорим позже, когда ты, наконец, сможешь внятно объяснить, в чём состоит моё преступление, — Ида развернулась и пошла к лестнице, подбирая юбки.

— А что будут говорить о тебе? Ты об этом подумала? — бросила ей вслед Моник.

— Обо мне всегда что-то говорят, — с ледяной улыбкой произнесла Ида и, гордо подняв голову, продолжила свой путь.

Жюли продолжала молча смотреть на дверь. Похоже, военные действия начали приобретать более разрушительный характер. А началось всё с совершенно бесполезного и глупого соперничества из-за Дюрана, которое в свою очередь началось из-за лихорадочной погони Иды за деньгами. Жюли дернула за шнурок звонка и снова вытянулась на кровати. Ей были безразличны надежды и чаянья обеих сестёр: этот человек любил только себя и не намерен был этой любви изменять. Но пусть они упиваются этой враждой сколько угодно: женщины, соперничающие за любовь мужчины, всегда выглядят жалко и достойны лишь сожаления.

За завтраком в столовой царила невероятная тишина. Ида и Моник сидели за столом vis-`a-vis* и так, как будто одна для другой не существовала. Младшая Воле все ещё пребывала в расстроенных чувствах, о чём ясно говорили её покрасневшие глаза, а средняя виконтесса была невозмутима и спокойна, как мраморное изваяние. Жюли, которая оказалась словно меж двух огней, предпочитала тоже хранить молчание и делать вид, что и понятия не имеет о ссоре сестёр, хотя Моник утром кричала так, что, наверное, было слышно даже в Париже. В душе она поддерживала Иду, но прекрасно знала, что вскоре ей придётся слушать жалобы Моник на нерадивую сестру. И действительно, как только завтрак был окончен, и Ида вышла за дверь столовой, гробовая тишина была нарушена.

— Она совершенно не чувствует себя виноватой! — раздражённо заговорила Моник, сжимая в кулачки лежавшие на коленях ручки. — Как она вообще додумалась до такого? Как можно было меня так унизить? Что обо мне теперь будут говорить люди?

— Я думаю, люди поймут, что Ида сделала это не из-за заботы о тебе, — как можно мягче ответила Жюли. — Ты — добропорядочная молодая девушка, тебя вряд ли когда-нибудь кто-то здесь осудит.

— Подумать только, они все танцевали со мной, потому что она их попросила! — не унималась Моник. — И как ты думаешь, от кого я это узнала? От герцога Дюрана! Он словно посмеялся надо мной, когда сказал об этом!

— Уверена, что именно это он и сделал.

— Он не так плох, как вы все считаете! — воскликнула младшая Воле, ударяя всё ещё сжатым кулачком по столу.

— Моник, он — не ангел Господень, — покачала головой Жюли. — У него это написано на лице и весьма заметно, хочу тебе сказать.

Моник готова была метать гром и молнии.

— Ты веришь всем этим сплетням, которая распускает мадам Бонн? — негодующе проговорила она, сжимая в руке салфетку. — Это же ложь! Этого не может быть!

— А ты что-то очень яростно его защищаешь, — улыбнулась Жюли, и Моник прикусила губу. — Да, он не самый плохой человек на свете, несомненно, есть ещё более отъявленные негодяи, но он и вполовину не так хорош, каким пытается казаться. И из-за такого человека уж точно не стоит соперничать с Идой.

Моник резко вскочила из-за стола и, опершись на спинку стула, несколько мгновений смотрела на Жюли, испепеляя её гневным взглядом.

— Ты просто меряешь всех людей своей меркой, — наконец произнесла она глухим голосом. — Если ты такая, то это не значит, что все вокруг такие же.