— Руководить собственной защитой куда сложнее, чем собственным расстрелом. Вам же не убить себя надо, а спасти, — робко проговорил Реми Ланфер, осторожно прижимая к груди свою папку, но, встретившись глазами с взглядом герцога, тяжело вздохнул и добавил. — Хорошо, я прочту речь, которую вы составите. И даже ни одного слова там не изменю.

— Разумеется, — спокойно ответил Дюран и замер в ожидании, пока Ланфер просил принести письменные принадлежности и бумагу.

— Вам весьма повезло, господин Дюран, — сказал Ланфер, возвращаясь в камеру с несколькими листами бумаги и пером, — Бумаги вам дали столько, что можете написать автобиографию в нескольких томах. Когда будет готова ваша, точнее моя, речь?

— В моей голове она уже готова, — спокойно ответил Эдмон, размещая все на широком подоконнике зарешеченного окна, где было куда больше света, чем за столом в углу.

— Прошу прощения? — переспросил Ланфер, недоуменно глядя на своего подзащитного.

— Не просите, — не отрываясь от своего занятия, произнес Дюран. — Я почти адвокат, господин Ланфер. Неужели вы думайте, что находясь здесь двадцать четыре часа в сутки, я не думал о том, как будет выглядеть моя защита? Лучше займитесь свидетелями и вопросами, которые будете им задавать. С этим вы должны справиться. Попробуйте разузнать, что готовит обвинение и, самое главное, кто входит в число их свидетелей.

— Непременно займусь этим, — с поклоном ответил адвокат и попятился к двери, понимая, что теперь он здесь лишний.

— За речью можете прийти завтра, — все тем же холодным деловым тоном продолжал Эдмон. — Пару раз прочтете при мне, я объясню вам, на чем стоит сделать акцент, и отнесете своему брату.

— Непременно, господин герцог, — прошептал Ланфер и поспешно вышел в тюремный коридор, закрывая за собой дверь и оставляя этого человека наедине с его мыслями. Никого более странного он ещё не встречал. Было что-то не поддающееся объяснению в этой натуре, при первом взгляде казавшееся чем-то даже демоническим.

***

В работе, как и в обычной жизни, Реми Ланфер предпочитал придерживаться четко установленных правил. Как частные, так и рабочие визиты он предпочитал наносить в полдень. Это время казалось ему самым лучшим, потому что посещаемые были уже вполне бодрыми, но ещё не уставшие от скуки и рутины дня. Его брат, Оноре Ланфер, один из лучших юристов Франции, весьма гордился собственной безупречной репутацией и не менее безупречной репутацией своей конторы. Поэтому все его помощники, а в особенности брат, старательно поддерживали эту репутацию всеми возможными способами. Реми привык находиться в тени брата и ещё во время учебы понял, что юриспруденция не его призвание ни в коей степени. Оноре был блестящим адвокатом, Реми был совершенной бездарностью и потому радовался уже тому, что брат позволяет ему занимать должность его помощника. Теперь же, когда Оноре подхватил (или уверил себя, что подхватил) какое-то из этих новомодных заболеваний, непосредственная забота о конторе легла на плечи Реми. Впрочем, он и тут лишь выполнял распоряжения брата, который, как многие считали, просто решил отдохнуть от бесконечных судебных тяжб.

Но одну вещь Реми помнил без напоминаний брата или кого бы то ни было ещё: главное — безупречная репутация. Поэтому на следующий день после посещения своего подзащитного он облачился в один из лучших своих деловых костюмов, которые должны были создать хотя бы видимость присутствия у него профессионализма, взял кожаную папку, которую неизменно носил с собой для тех же целей и первым утренним поездом отправился на Марну.

Клода Лезьё, который оказался очень приятным и сговорчивым молодым человеком, он навестил ещё вчера. Господин Лезьё выразил готовность подтвердить алиби своего друга и выступить на предстоящем процессе свидетелем защиты. Ланфер мог даже сказать, что он хотел этого, до того чувствовалось его странное рвение. Правда, он был весьма удивлен, когда адвокат осторожно спросил его о виконтессе Воле, но все с той же готовностью поведал, что он и виконтесса довольно близкие родственники и что она, несомненно, согласиться свидетельствовать в пользу герцога де Дюрана. Когда Ланфер сказал, что его подзащитный говорил совсем другое, Лезьё помрачнел и тактично ушел от темы. Поэтому теперь, сидя в тряском экипаже, который вез его из Вильводе в Вилье-сен-Дени, адвокат гадал, какой же окажется эта виконтесса Ида де Воле-Берг. Почему-то в его воображении рисовалась взбалмошная и непостоянная, не очень красивая женщина в возрасте лет тридцати. Это не сулило ничего хорошего, потому что Ланфер плохо ладил даже со спокойными женщинами, не то, что с теми настроение которых менялось, как погода на морском побережье.

Сойдя с экипажа, в котором его порядком укачало, в маленьком городке на берегу Марны он осведомился, как ему добраться до поместья под названием «Вилла Роз». Выслушав достаточно пространное объяснение, он вежливо раскланялся и удалился, сопровождаемый тихим сплетническим шепотом. Он был здесь не первым гостем: за день до него здесь уже побывал прокурор, который так же желал поговорить с виконтессой Воле.

Пройдя по дороге, которая проходила между живописных, зацветавших лугов, Ланфер, порядком уставший с непривычки, добрел-таки до конечной цели своего путешествия. В первый момент, очутившись перед невысоким каменным забором, увитым наполовину дикими, наполовину садовыми, алыми, как кровь, розами, он даже не поверил, что это именно то место, которое он искал. Но на заборе рядом с воротами была резная табличка с надписью «Вилла Роз», поэтому сомневаться не приходилось. Одна створка тяжелых кованых ворот со старинными вензелями была слегка приоткрыта и вела на широкую аллею, вдоль которой росли точно такие же, совершенно невероятной красоты, розы. Несколько секунд Ланфер молча стоял перед воротами, решая войти или нет, и наконец, решительно ступил на подъездную аллею. В конце аллеи, осыпанной кровавыми лепестками, стоял средневековый замок из светлого камня, окруженный подступавшим лесом с одной стороны и бескрайними, казалось, полями с другой. Стены замка были увиты плющом, в котором виднелись, опять-таки, розы. Поднявшись по ступеням, Реми Ланфер уверенно взялся за дверной молоток и трижды постучал.

Долго ждать не пришлось. Дверь открыл высокий, элегантного вида молодой человек, который застыл на пороге, вопросительно глядя на посетителя. В доме кто-то играл на рояле приятную мелодию Моцарта.

— Добрый день. Меня зовут Реми Ланфер, — поспешил представиться адвокат и, доставая из внутреннего кармана пальто визитную карточку, добавил, протягивая её молодому человеку, — Я адвокат и хотел бы переговорить с госпожой виконтессой по весьма важному делу.

Молодой человек мельком взглянул на карточку и с поклоном пропустил Ланфера в холл.

— Подождите минуту, я доложу о вас, — сказал он, принимая у гостя пальто, и исчез в одной из дверей. На секунду, которая потребовалась ему, чтобы проскользнуть в приоткрытую дверь, звуки рояля стали громче. Затем музыка внезапно оборвалась и наступила абсолютная тишина. Впрочем, через мгновение элегантный молодой человек вернулся и с поклоном объявил, указывая на дверь:

— Госпожа виконтесса ждет вас.

Ланфер набрал воздуха в грудь и уверенно шагнул в дверной проем, за которым оказалась гостиная. Перед инструментом, спиной к нему сидела женщина в простом домашнем платье из переливчатого шелка цвета слоновой кости с кружевами в тон. Каштановые волосы, украшенные лентами, красиво струились по плечам. Одна рука лежала на её коленях, в тонких пальцах другой она вертела его визитку.