— Я окончил курс по юриспруденции на факультете Сорбонны, — гордо ответил Дюран. — Я мог бы защитить сам себя лучше, чем вы, но, к сожалению, мне этого не позволили.

— Господин герцог, я уже много лет работаю в конторе своего брата… — начал, было, Реми, но Эдмон снова холодно перебил его:

— Оноре Ланфера, я знаю, я имел с вашей конторой дела. Я, если мне не изменяет память, просил, что бы этим делом занимался ваш брат.

— Он решил дать мне шанс, — скромно возразил Ланфер.

— Дать вам шанс?! — воскликнул Дюран, в один шаг подскакивая к съежившемуся адвокату и глядя на него сверху вниз. — На кону жизнь человека, а ваш брат «решил дать вам шанс»?

— Он болен и на некоторое время отошел от дел. Но я всегда могу с ним посоветоваться… — нерешительно произнес Реми, запрокидывая голову, что бы видеть собеседника.

— К чему вам советы, если вы не сможете ими воспользоваться, — Эдмон снова отошел к окну и молча уставился в него.

— Да, господин герцог, правда ваша, адвокат из меня не очень хороший, — Ланфер вздохнул спокойно, ощущая прилив воздуха. — Но неужели ваши связи, ваши деньги не могут…

— Я уже почти ничего не могу, — возразил Дюран, продолжая смотреть в окно. — Дата заседания уже назначена. Единственная привилегия, которой я могу воспользоваться — это назвать вам тех, кто выступит в мою защиту.

— Это лучше, чем ничего, — воскликнул Ланфер. — Кто же эти люди? Я с радостью сообщу их имена суду…

— Клод Лезье, один из моих соседей и мой очень хороший друг. Сейчас он в Париже и вы можете найти его в отеле «Крильон». И ещё… — Эдмон запнулся, чуть было не назвав имя Иды. Разве захочет она защищать его в суде, зная правду? Да и вообще хотела бы она защищать его? Какое ей теперь дело до его судьбы. Да и к тому же с его стороны было совершенно не этично прикрываться юбкой женщины, которую он любил и для которой он меньше всего хотел беспокойства. А ведь кто знает, с чем ей придется столкнуться, появись она на этом суде в качестве свидетеля защиты, а не в качестве зрителя. Люди предпочитают видеть во всем, что касается его жизни лишь один подтекст, а ставить на кон репутацию Иды он не хотел.

— И? — переспросил Реми Ланфер, когда раздумья герцога слишком уж затянулись.

— И виконтесса Ида де Воле-Берг. Мое поместье граничит с её, — все же произнес Эдмон, продолжая смотреть в окно. — Может быть, она пожелает сказать что-то в мою защиту, но я в этом сомневаюсь.

— Я приложу все силы, что бы убедить её, — заверил адвокат. — Дальше, господин герцог.

— Это все, — с ледяным спокойствием ответил Дюран.

— Как? Два человека? — толи с изумлением, толи с ужасом воскликнул Ланфер и Эдмон криво усмехнулся:

— Поверьте, учитывая мой характер, даже два человека очень много.

— Как скажете, — вздохнул адвокат и, немного помолчав, спросил, — Скажите, почему вы оказались здесь, учитывая ваше положение в обществе?

— Из-за настойчивости детектива Лефевра, с которым у меня в прошлом вышла небольшая размолвка.

— Да, я знаю, что он вел ваше дело. Человек весьма достойный и известный, с хорошей профессиональной репутацией, — Ланфер склонил голову. — Но я спрашивал о том, почему вы не попытались оправдаться или хотя бы использовать свои связи.

— Связи я использовал так, как смог в данный момент, а оправдываться я ненавижу, — рассмеялся Эдмон. — Я попытался написать письма нескольким знакомым, которые могли бы мне помочь, но они пока не пожелали мне даже ответить. Вероятно, титул перестает что-то значить, когда речь заходит об убийстве. Равенство перед законом, к которому так стремиться наше общество ещё со времен Революции.

Адвокат пожал плечами, не зная, что ответить. Своего подзащитного он совершенно не понимал и понятия не имел, как оправдать его. А между тем проиграть дело, допустить смерть или в крайнем, очень щадящем случае, пожизненное заключение наследника герцогской фамилии означало конец не только его карьеры, но конец карьеры его брата и вообще закрытие их конторы.

— Вы можете попросить, что бы мне выдали ещё бумагу и новое перо? — внезапно спросил Дюран, резко отворачиваясь от окна и в упор глядя на своего защитника.

— Вы хотите написать письмо? — несколько оторопело спросил Ланфер, не понимая, как может человек в том положении, в каком находился герцог, думать о чем-то кроме спасения собственной жизни.

— Нет, — последовал холодный ответ, — я хочу написать речь, которая станет вашей речью защиты.

— В смысле? — Ланфер все ещё не понимал о чем идет речь.

— В прямом, господин Ланфер. Я напишу речь защиты, ваш брат внесет туда пару изменений, а вы её прочитаете в конце судебного процесса, — все так же спокойно пояснил Эдмон. — Я полагаю, я справлюсь с этим лучше, чем вы.

— Вы хотите сами руководить своей защитой? — произнес, наконец, Ланфер после нескольких секунд молчания. Эдмон снова усмехнулся.

— А почему бы и нет? — в его голосе промелькнула какая-то гордая горечь. — Маршал Ней командовал собственным расстрелом, так почему я не могу руководить своей защитой в суде?