А Фемто со стоном закрыл лицо руками и бросил отрывисто:

– Не подходи. Не смей, слышишь? Не хватало еще и тебе…

– Знаешь что? – неожиданно подала голос Богиня, вырывая Ле из воспоминаний. – Мне кажется, я придумала кое-что, что вполне может устроить нас обоих.

Ле не думал, что такой поворот разговора вообще возможен.

– И что же? – поинтересовался он с внутренней настороженностью, чувствуя, как против его воли замирает сердце.

– Пари, - объявила Богиня и продолжила, видя его недоверчиво нахмуренные брови:

– Условия… Ну, скажем, таковы: мальчишка должен добраться до Суэльды, сам. Он должен уйти пешком, без лошади, и не имеет права останавливаться в дороге или с кем-то разговаривать. Если доберется до храма и достаточно истово помолится – так уж и быть, пусть живет. А если нет – что ж, не обессудь. Срока, так уж и быть, даю вам до завтрашней ночи.

– Но до Суэльды добрых три дня пути пешком, - возразил Ле, прикинув в уме расстояние.

– Это если с ночевками. Придумаете что-нибудь, - Богиня пожала плечами. – По рукам?

– Погоди, - Ле сжал переносицу двумя пальцами. – Могу я идти с ним? – уточнил он.

– Можешь, - кивнула Богиня. – Но только так, чтобы он не знал. И вмешиваться, разумеется, нельзя.

– Договорились, - он протянул руку, и прелестные женские пальцы, вооруженные преострыми коготками, пожали ее.

– А теперь объясни, есть ли в этом какой-то подвох, - попросил Ле и облокотился спиной на стенку.

– Ни малейшего, - отозвалась Богиня. – Честное слово. Просто, - она улыбнулась, - ты так мило меня ненавидишь. Так горячо. Меня давно уже так не ненавидели. Боялись – да, проклинали – да, но не было у них такой силы. Меня это забавляет. Вот я и хочу увидеть, станешь ли ты ненавидеть меня еще сильнее, когда у вас ничего не получится, и он все равно умрет. Растравленная душа, знаешь ли, гораздо вкуснее смиренной. Есть что-то особенное в сердце, в которое сначала пустили надежду, а потом вырвали ее с корнем…

Ле хотел было возразить ей, но не стал.

– К тому же, - добавила она, - чем мне еще заниматься, если не наблюдать? А это обещает быть интересным.

Фемто шевельнулся и открыл глаза.

– Ле? – вполголоса позвал он.

Ле оторвался от стены и опустился на край его кровати.

– Это я.

Богиня исчезла. Она уходила и возвращалась, когда ей заблагорассудится, не утруждая себя ни прощаниями, ни приветствиями.

Фемто отодвинулся от него, зарылся в одеяло. Теперь он никогда не подходил близко, чтобы – не дай Богиня! – ненароком не коснуться, не увлечь его за собой туда, откуда не возвращаются.

– Ты спал сегодня? – спросил Фемто, глядя в противоположную стену.

– Не слишком долго, - честно признался Ле.

– Зря ты так, - с мягким укором заметил де Фей. – Отдохни. Я… ничего с собой не сделаю, обещаю. А ты – в связи с тем, что происходит, ты все равно не можешь… ничего предпринять, - закончил он тихо.

Ле едва не скрипнул зубами.

Небо, в последний год им обоим так везло, что он и сам уже поверил, что его заслуга в этом тоже есть. Что он сможет защитить Фемто от всего, что судьба ему ни готовит, сможет отвести от него любую беду, спасти от чего угодно.

Почему Богиня глуха к твоим молитвам, когда тебе плохо, но стоит делам пойти в гору – и она тут как тут? Не гложет ли ее зависть к смертным?

Подобные мысли, конечно, наказуемы, но раз уж она приходит к нему лично, он может думать о ней все, что хочет. Тем более что еще пять минут назад он думал, что наказать его страшнее ей не удастся.

– Фемто, - сказал Ле, глядя в потолок. – Я собираюсь сказать тебе одну очень странную вещь. И, поверишь ты мне или нет, было бы здорово, если бы ты дослушал до конца.

Фемто приподнялся на локте и серьезно кивнул.

Ле глубоко вдохнул.

– Я только что разговаривал с Богиней, - начал он, видя себя будто со стороны – сумасшедшего, бредящего от отчаяния. С тем же успехом он мог заявить, что стена кухни этой ночью поделилась с ним одной весьма интересной философской гипотезой. – Это уже не впервые. Она приходила пару раз, когда отец умер, и мы беседовали о всякой отвлекающей ерунде. Вели бесконечные споры. Тогда я по молодости думал, что ей не наплевать на меня, но теперь понял, что ей просто было скучно. А сегодня, сегодня мы говорили о тебе…

Он вкратце пересказал суть их разговора и перечислил условия пари.

Летняя ночь, забыв о сумерках рассвета, переходила сразу в утро. Когда Ле замолчал, на улице стало уже гораздо светлее. Фонарь мигнул и погас.

Фемто смотрел на него неподвижным темным взглядом.

– Ты мне не веришь? – без надежды спросил Ле.

– Ох, Ле, - Фемто задумчиво провел рукой по лбу, откидывая волосы назад. – Ты же понимаешь, что больше всего в мире мне хочется тебе поверить…

Он помолчал и промолвил вдруг, будто с ноткой сомнения: