Таир чихнул.

– Будь здоров, - машинально отреагировал Ивенн.

– Благодарю, - ответил Таир.

Благодарю? Это что еще за странная речевая конструкция? Куда делось простое и всем понятное «спасибо», «спаси тебя Богиня»? И каким таким благом может одарить его какой-то зеленый юнец, какое неподвластно Вышней?

Парень говорил в нос, и вчерашняя хрипотца явно осмелела и набралась сил, теперь серьезно искажая его голос.

– Ты плохо… звучишь, - заметил Ивенн, едва не сказав «выглядишь», что было куда как привычнее. – Простуженно.

– Это все ваша проклятая осень, - обвиняюще заявил Таир.

– Ну, знаешь ли, - возразил Ивенн, - ночуя под дождем нашим летом, результат получаешь примерно такой же. И то, и другое одинаково глупо.

– Еще одно заявление вроде этого, и видит небо, я вас здесь оставлю, - пообещал Таир, без особого, впрочем, раздражения. – Это у себя в Энморе вы самый умный и сильный. Мы и знакомы-то всего ничего, а я уже вон сколько раз услышал от вас, что я дурак.

– Может, и не дурак, - пожал плечами Ивенн. – Может, просто молодой и неопытный. Мне кажется или дождь на самом деле больше не идет?

– Наверное, у него выходной, - предположил Таир. – Но туман с успехом его заменяет, разницы почти не заметно.

Еще через несколько шагов он сообщил:

– Там впереди просвет между деревьями. Что это?

– Просвет как поляна или как опушка? – уточнил Ивенн.

– Просвет, как будто дальше леса совсем нет.

– Это хорошо, - сказал Ивенн. – Это значит, мы уже близко.

Синий лес – он ведь такой. Ему только волю дай, и через какую-нибудь сотню лет он уже захватит столько земель, сколько люди не обживут и за тысячелетие. На западном его краю местным жителям приходилось вырубать, выжигать и выкорчевывать, чтобы отвоевать себе немного пространства. А здесь, на востоке, Энмор защищала река Сухая.

Да, пожалуй, только пропасти ее русла оказалось под силу остановить лес раз и навсегда. Хотя первые отроги Драконьих гор начинались в полудне пути от города, слой почвы уже здесь был очень и очень тонок – копнешь лопатой два раза и наткнешься на горную породу. Каменистые берега Сухой были отвесны и круты, а сама она текла где-то очень далеко внизу, даже журчание воды почти не слышалось. Одни поговаривали, что она берет начало от одного из источников в самом сердце гор, другие и вовсе утверждали, что река несет свои воды с северо-востока, из самого Безымянного океана, вечно скованного льдами, хотя, по логике вещей, для этого ей пришлось бы пересечь все те же Драконьи предгорья, время от времени поднимаясь вверх по склону. Впрочем, утверждать с уверенностью, что такое невозможно, не стоит. Ивенн, как и каждый верный раб Богини, твердо знал – возможно все.

Сухой же речку называли из-за того, что по неведомым причинам зимой, занимающей немалую часть года, она мелела, а временами и вовсе пересыхала так, что даже замерзать было нечему.

Под лошадиным копытом звонко прозвучал выступивший из-под земли камень. Они перешли ту самую границу, после которой ползучие ловкие корни елей отступали назад, не находя в скале подходящей щели, чтоб зацепиться.

Пахнуло холодным ветром. В отдалении – то есть внизу, под самыми ногами – едва различимо пела Сухая.

Таир вдруг остановился-замер.

– Проклятье… - восхищенно выдохнул он.

– Что там? – полюбопытствовал Ивенн.

– Энмор, - отрешенно отозвался его провожатый. Он сразу узнал, хотя никогда не видел раньше.

Ивенн понимал его реакцию.

Он не видел, но живо представил себе картину. Зябкий густой туман остался в лесу, под покровом вечной тени, а здесь светило свежее, едва вставшее из-за изломанной горной гряды солнце. Его лучи отражались и ломались в узких окнах, играли на больших камнях непоколебимой крепостной стены, сложенной еще в те незапамятные времена, когда с гор могли прийти враги, скакали по плоским крышам крепких, приземистых домов…

Было от чего потерять дар речи. Энмор был великолепен, это видел любой, кто хоть сколько-то понимает, как вести войну. То, что время сейчас мирное, не превратило его в старую, рассыпающуюся развалину, только и умеющую вспоминать о славных прошедших деньках…

Война пропитала каждый камень, каждую стену Энмора. Не кровь и не слезы, сопровождающие войну неотлучно, но сама ее суть. Наши против ваших, и все так просто: если за нас, то против вас, третьего не дано.

Возможно, именно это выгоняло здешних мужчин, да и женщин иногда, в лес отстреливать неверных. Всегда можно найти, с кем воевать.

Эллен…

Почему он вдруг вспомнил ее, в жизни никого не убившую, сильную только для того, чтобы носить ведра с водой и раненых на плече?

Чего она себе уже только не напридумывала, ожидая его, пропавшего невесть куда…

– Оглянись, - велел Ивенн. – Видишь мост?

Таир очнулся от созерцания города.

– Эм-м… - протянул он через несколько секунд. – Когда-то тут определенно был мост, насколько я могу судить…

– Что ты имеешь в виду? – не понял Ивенн.

– Я имею в виду, - медленно проговорил Таир, - что сейчас он в некотором роде упал.