Да и вообще, соседние государства редко дружат, особенно если им есть о чем спорить. Диору повод для спора всегда находила. В последние двадцать лет, например, тамошний король претендовал на кусок холмистой и, в общем-то, стратегически неважной земли от нынешних границ его страны и до самой Иды. Илария этот кусок из принципа не отдавала.

Ручей журчал все громче и громче, обозначивая свое местонахождение, и, когда вода плескалась уже почти у самых его ног, Ивенн понял всю свою слабость и беспомощность.

Таир перепрыгнул на другой берег первым и помог ему. Ручеек был всего в полметра шириной, легче легкого было его просто перешагнуть, но он – сейчас ему пришлось взять этого парня за руку, чтобы не упасть в воду.

Демон побери, это было унизительно, и ничего подобного Ивенн не хотел бы снова испытать.

Ему почему-то вдруг вспомнилось, как красиво в этот ручей ниспадали корни сосенки, выросшей на самом-самом краю крутого берега, так и норовящего осыпаться вниз. Когда видишь что-то постоянно, перестаешь обращать внимание. Но, оказывается, чтобы разом вспомнить все, чем пренебрегал, нужно просто перестать видеть.

– Березы – они такие белые, да? – спросил Таир, останавливаясь.

– Да, белые. С черными пятнами, - кивнул Ивенн.

– Вот здорово, - восхитился Таир. – У нас такого не растет. У нас клены и дубы. И елки – им, похоже, и жара, и холода нипочем… Так вот, о чем бишь я. Куда нам дальше-то?

– Я так понимаю, бесполезно спрашивать тебя, где сейчас солнышко, - задумчиво проговорил Иввен. – Видишь что-нибудь необычное?

– Тропинку, - ответил Таир. – Ну, вернее, как тропинку: кусты поломаны, трава потоптана, и следы копыт дождь еще не все смыл.

– В каком направлении идут следы?

– Туда же, куда и мы шли.

– Отлично.

Дальше они следовали за теми самыми следами, доверившись им. Скорее всего, здесь прошел его отряд, возвращаясь домой.

В конце концов, нужно признать, нойэлинги достаточно умны, чтобы не держать в своем лесу лошадей. Тут они людей обскакали.

Дождь все падал и падал сверху, холодный и довольно мерзкий. Пусть это был и не ливень, зато вода чудесно попадала за ворот, стекала по волосам, звенела на кожистых листьях брусники.

– Как думаешь, который час? – поинтересовался Ивенн и по привычке предпринял попытку взглянуть на небо, ну, или хотя бы на тот его узкий кусочек, что обычно виднелся между елями. Попытка эта по понятным причинам успехом не увенчалась.

– Часа четыре пополудни, я так считаю, - предположил Таир.

Да-а…

Эллен будет волноваться. Скорее всего, она уже волнуется. Места себе не находит, хотя если не знать ее, ни за что не догадаешься. Он же должен был вернуться максимум сегодня в полдень.

К мирному шуршанию дождя добавилось еще что-то, чужеродное, едва различимое.

Так шуршит подлесок, когда кто-то по нему крадется. Судя по звуку, кто-то, крупнее обычного для этих мест хорька или лесного кота. Очень-очень осторожный, и… такое чувство, что конечностей у него больше, чем надо.

Миг – Ивенн едва успел резко обернуться, чисто инстинктивно – звук упругого, высокого прыжка – и падение.

А потом хлюпанье, с которым нож вытаскивают из чьей бы то ни было плоти. Что человек, что зверь в этом плане не сильно отличаются друг от друга.

– Что это было? – спросил Ивенн.

– Обед, вестимо, - ответил Таир.

Это и вправду оказался обед. Они нашли относительно сухое местечко под лапами раскидистой ели, правда, сидеть под ней нужно было с величайшей осторожностью – легчайшее прикосновение к ветвям было чревато целым каскадом ледяной воды на голову. Таир развел костер. Уютно трещали сырые, неохотно горящие дрова, источая запах тяжелого черного дыма.

– Сколько у этой твари было ног? – вдруг подал голос Ивенн, отбрасывая в сторону кость.

Его жующий собеседник ответил не сразу.

– Ты правда хочешь это знать? – наконец уточнил он.

– Не хотел бы – не спрашивал.

– Ну ладно. Шесть.

Если бы Ивенн до сих пор ел, он поперхнулся бы.

– О пресвятая Богиня, мы съели ищейку нойэлингов? – не поверил он своим ушам.

– Ага, - беззаботно подтвердил Таир. – За последнее время я таких уже десяток зажарил. И ничего, жив пока.

Проклятые твари… Единственные, наверное, существа, которых Ивенн любил меньше, чем их хозяев, зверей двуногих, а не шестиногих.