Вот интересно, когда видишь всю эту конструкцию, по которой идешь, уверенность в том, что она не рухнет, растет или, наоборот, падает?

Ивенн решил, что уверенность падает, когда ему почудилось, что мостик тихонько раскачивается на ветру.

Впрочем, некоторые истории кончаются хорошо, так что до другого берега они добрались без потерь.

Энмор был совсем рядом. Если хорошо прислушаться, можно было услышать отзвуки города, приносимые ветром.

Сердце Ивенна радостно встрепенулось, когда он услышал натужный скрип петель главных ворот. Они пришли.

Дальше он мог найти дорогу хоть с закрытыми глазами, столько раз он ходил по ней. Сначала широкая главная улица, потом четвертый поворот направо…

Таир, придерживаясь, очевидно, мнения о том, что начатое дело надо всегда доводить до победного конца, выказал желание проводить его до дома, чему Ивенн был втайне рад. Пусть Эллен осмотрит его рану, напоит чаем, в конце концов. Он это точно заслужил.

Стоя на своем крыльце – три ступеньки и резные перила – он постучал и явственно услышал торопливые, сбивающиеся на бег шаги внутри. Распахнулась дверь, и Эллен замерла на пороге, резко встала, как вкопанная.

– Ивенн! – воскликнула она со смесью радости, удивления и тревоги. – Я так волновалась! Представляешь себе, в мост ночью ударила молния, знаешь, там же внутри железа больше, чем камня, и я все думала, как ты… Но что случилось? – оборвала она сама себя.

Это она о повязке, мелькнуло в голове. И об опоздании. И, возможно, о незнакомом парнишке. Кстати, как он все-таки выглядит?

– Это не так серьезно, как кажется, - тем временем подал голос Таир. – Скорее всего, сегодня он даже может наконец снять повязку. Счастлив познакомиться с вами, госпожа.

Эллен обняла Ивенна. Ее густые-густые гладкие черные волосы скользяще коснулись его лица, подбородок лег на его плечо, а он, обняв ее за крепкую талию, отнюдь не худенькую и хрупкую, как у южных девиц-вертихвосток, до сих пор не верил, что он наконец дома.

– Я тебе все расскажу, - пообещал он, отстраняясь от жены, - но сначала я мечтаю снять эту проклятую повязку.

Она посторонилась, он прошел в прихожую, мельком коснувшись дверного косяка, и почему-то направился в гостиную, к зеркалу.

– Спасибо вам, - говорила Эллен Таиру, очевидно, сразу поняв, кто кому помог. – Вы не зайдете?

– Был бы счастлив, - учтиво отвечал парень, сверкая улыбкой, - но я стеснен во времени.

Ивенн с трепещущим сердцем развязал узел на затылке и начал разматывать повязку.

– Вы ранены? – охнула Эллен, стоя на пороге. – Нет-нет, теперь я точно вас не отпущу.

– Благодарю за заботу, - мягко отказался Таир, - но, право, меня ждали еще к вчерашнему вечеру. Вы же волновались за мужа, верно?

Ткань покидала лицо Ивенна, слой за слоем.

А ведь это было даже интересно – видеть ушами и замечать то, что сложно бывает увидеть. Но он привык к другому.

Из зеркала на Ивенна смотрело его же собственное лицо. Немного расплывчатое и нечеткое, но так, наверное, и должно быть. И около глаз – ни шрама, ни следа. Только кожа, чуть-чуть отличающаяся по цвету от кожи на скулах и лбу…

Когда Ивенн вылетел в прихожую, Эллен запирала дверь.

Как же он соскучился по ее синеглазому лицу! Такую красавицу еще поискать… Но думал он сейчас совсем о другом.

– Неужели он ушел? – выдохнул он.

Эллен пожала плечами.

– Я пробовала удержать его, но он никак не хотел оставаться…

Ивенн выругался про себя и выбежал из дома.

Никого в плаще с капюшоном он не увидел. Наудачу прошелся вдоль улицы, заглянул в пару переулков и вдруг услышал такой знакомый голос и хриплый, короткий смех.

Человек с глубоким капюшоном, покрывающим голову, стоял спиной к нему и беседовал о чем-то с лавочником близ крошечного магазинчика. Кажется, пытался выяснить что-то или спросить дорогу.

– Таир! – окликнул его Ивенн.

Кажется, он вздрогнул, едва заметно, но все же. И бросил отрывисто-сухо, не оборачиваясь:

– Небо, чего еще вам от меня нужно?

Вместо ответа Ивенн, повинуясь какому-то внезапному импульсу, просто схватил его за плечо и рывком развернул лицом к себе.

Капюшон упал. Мелькнули светло-русые длинные волосы, сверкнули упрямые серые глаза, тонкий поперечный шрам на переносице, и…

Ивенн отшатнулся, отдернул руку, как ужаленный.

У Таира были острые уши, пусть короче, чем у здешних эльфийских детей, и одно из них украшала черная вязь проклятия. Она поднималась от шеи и уже тянулась к лицу…