Куда же могла, скорее всего, сбежать Маша после звонка Магницкого? Если сбежала. Скорее всего — в номера восемьдесят первый — восемьдесят третий. А вот здесь, на третьем этаже, — семьдесят седьмой…

Одинаковые двери, одинаково неподвижным, желтоватым светом встречающие «глазки» в дверях.

Почему хочется начать с восьмидесятой? Да. Как-то Маша жаловалась, что залила горячей водой квартиру соседки, и та учинила иск. Хотя вроде бы поладили миром. А восьмидесятая как раз под Машиной. Может быть, такие вещи сближают? Во всяком случае, с жильцами восьмидесятой Машенька как минимум близко знакома.

За дверью тишина. Никаких лишних теней не свешивается и с площадки четвертого этажа.

Надо спешить.

Капитан надавил на кнопку. В глазке мигнуло. Капитан отступил на шаг — пусть посмотрит.

— Что надо? — Довольно громко спрошено.

Капитан прижал губы к щели:

— Если у вас кто есть посторонний, то скажите, что пришел Роальд Василич.

Его шепот вполне могли услышать на площадке четвертого этажа. Что за молчаливый дом такой? Ни свадьбы, ни поминок, ни интереса к телеэстрадным развлечениям.

В «глазке» мелькало. Снова неподвижный, грязно-желтый зрачок.

Да пусть тогда хоть милицию вызывают! Или все-таки идти на четвертый этаж? Или… Наконец-то! Хоть здесь повезло!

Мелькает в «глазке».

Смотри, смотри на меня! Вот он я! Капитан Роальд! Стань же Машенькой!

Звякнуло. Дверь приоткрылась.

— Входите!

Маша! Незнакомка. Какая-то бабка, чем-то вроде половника вооруженная. Еще б ты веник взяла!

— Я это, я! Значит, успела?! Поняла?! А как там?!

Маша подняла глаза к потолку. Дверь уже тихо и надежно прикрыли.

— Ходит, — сказала Маша, — мы все слышали. Ходит. Он пришел прямо тут же почти! Я только в чем была сюда спустилась, и на нашей площадке лифт открылся. Он дверь мою за минуту открыл. Но сначала звонил… раза два. Что делать?

— По квартирам он искать тебя не будет, засветится. Он там давно разобрался, что ты только что ушла…

— Я свет даже не погасила!

— Да. И верхняя одежда на месте. Он так и думает, что ты у соседей. Ждет. Чай пьет.

— Что делать?

— Нашим звонить мне нельзя, по-моему… Сам не знаю.

— Давайте я позвоню, — вызвалась соседка.

— Не в этом дело. Наши возьмутся за меня прежде всего, а он, — капитан кивнул на потолок, — вообще много чего может успеть. Но эти самые «наши», я думаю, и сами сейчас сообразят, где меня искать. Магницкий-то при всех звонил. Соловьев знает, что он тебе звонил.

— Что же делать?

Вопрос звучал рефреном. Эх ты, Машенька… покойница! Минута тебя спасла, даже не полная минута, а секунды. Правда, конечно, потом бы все всплыло… может быть. Или, и так могло быть, осталось бы преть в какой-нибудь папке до явления нового пытливого капитана. И кто знает, не оказалось ли бы у того, далекого от нас, за двадцатилетним сроком просвечивающего капитана, своих спутников-убийц из следующего поколения, так-то сказать!

Капитан Роальд отыскал глазами старуху. В руках у той был вовсе не половник. Кухонный секач для рубки мяса. Никелированный, с ребристой, пластиком обтянутой рукоятью.

— Дадите? Напрокат?

— A-а… он острый.

— Хорошо! Куплю, хотите? Деньги только отдам потом. Сегодня.

— Вы хотите пойти туда? — спросила Маша.

— Я очень хочу хоть раз застать его врасплох!

— Страшно! А ты… а вы уверены, что это…

— Я знаю, кто это! Я только не уверен, что и это… и мое появление здесь… Я должен пойти! Не может он настолько все предвидеть! Я иду!

— А я?

— Жди наших! Никуда не выходи! Что бы ни случилось, Маша! А вы не пускайте ее! Я не знаю, что потом будет, но хоть вы будете свидетелями. И никому не открывайте!

Капитан забрал у старухи секач и пошел к двери.

— Но, Роальд Василич! Хоть какой-нибудь сигнал, что-нибудь! Как же страшно будет ждать!

— Нет! Проклятый зомби!

— А кто это, кто?! — спрашивала соседка, и капитану вдруг показалось, что ей, наверное, «идет» эта маска ужаса — опущенные углы бровей, вытаращенные глаза и рот в форме буквы «О» (он временами уголком души удивлялся своей способности на высоте экстремальных событий неуместно фиксировать мелочи, детали)…

— Тихо! — сказала разоруженная старуха и подняла палец (вероятно, она была опытным спецом-слухачом). — Ходит! Пошел!

Все притихли в незаконченных позах.

Потянулась цепочка довольно ясных и четких, неторопливых шагов по потолку.

— Даже тапочки не надел, — шепнула соседка, сохраняя «древнегреческий ужас» на лице. На нее замахали.

Цепочка шагов все бежала, словно однокомнатная квартирка Машеньки растягивалась, как резиновая, по всему четвертому этажу.

— На балкон! — шепнула Маша.