— Давай я вот здесь нажму. Или сам нажми.

— Стоп! — вошел «Сталин». — Чего тут «нажми»? Дай! Ну?! Будешь отвечать?!

— Я и отвечаю. Это японский диктофон. Вроде получилось автоответчика. Маркин в телефонный аппарат поставил. Если сам орать не будешь, все услышишь. Динамик тут слабый. Вон пуск.

— Ну нажми, нажми. — «Сталин» сунул капитану ящичек и отступил.

(С рукой в кармане.)

Соловьев шарахнулся, влетев локтем в книжную полку.

Макагонов оглядывался на каракулевую шубу, прикидывая, вероятно, как бы, с какой стороны на нее удобнее хлопнуться, если в руках у Роальда оказался бы вовсе не диктофон.

А в ящичке в этот момент зашелестело.

— Сейчас, сейчас, — кивал капитан, — я сам из-за этого целый день бегал. Устал я. Наплевать. От вас устал, осточертели вы мне, болваны…

— Вы? Роальд Васильевич? — спросил из ящичка сдавленный голосок.

— Выключи! — приказал «Сталин» и поставил диктофон на стол. — А этого теперь выведи! И дверь прикрой. Мы тут сами послушаем.

— Это запись голосов, — успокоился Макагонов, — пошел!

Он вытолкнул капитана в прихожую и прикрыл дверь.

— Вы слышите меня? — продолжал ящичек. — Прекрасно! Я ждал вашего звонка. Да-да, вы правильно поняли. Это говорит Илья Михайлович Маркин. И я же лежу на тахте перед вами…

— Все понятно, — сказал Соловьев.

«Сталин» поднял на него глаза:

— Что тебе понятно?

— А переговоры, — кивнул на ящичек Соловьев, — это этот говорит, которого на Каширском валу убили. Маркин. Он говорит этому. Тот…

— Ну и что?

— Ну вот. А это он этому перед смертью говорит. А этот его и записал.

— Это смертельно опасно для вас, — предупредил ящичек, — вы поняли?.. Прекрасно! Приезжайте! Пообщаемся подробнее. Жду.

Ящичек стих. Пошелестел и стих. Дальше… молчание.

— Вот, — сказал Соловьев, — а в этот момент этот этого и шпокнул.

— Кто кого? А к чему он сейчас сказал: «Вы дочитали мое письмо?»

— Этот этого. Вот его. Маркина. А что?

— Мертвого-то? У вас все в РУВД такие? Такие, как ты?

— А что? Все правильно! Этот того записал, и порядок! И все. А что?

— Пленка кончилась? — спросил «Сталин». — Позови твоего капитана, сейчас разберемся… Но вот ты сам лучше помолчи до ночи. У меня нервы на пределе, между прочим!

Соловьев пожал круглыми плечами и пошел к двери в прихожую.

Когда он распахнул ее (одновременно распахнув рот), стало видно, что в прихожей пребывает один Магницкий.

Магницкий сидел на полу, держась за голову.

— Позови… — начал было Соловьев, но осекся. Сделал три шага и заглянул за угол. На кухне шла возня, там все топали и бубнили.

— А этот? — спросил Соловьев, — ты его в сортир, что ли? Ты чего?! Ты что?!

«Сталин» прыгнул в прихожую, уронив застрявшего было в дверях Макагонова. Макагонов упал со стуком.

— Где?!

Магницкий мотал головой молча, и его пришлось оттаскивать от входной двери — мешал ее открыть.

— Он меня… ударил! Ушел! Меня чем-то по голове.

«Сталин» выпрыгнул на лестничную площадку. Лифт уже был где-то на первом этаже.

— Ушел! — сказал «Сталин». — Это точно, что ушел!

Снаружи ведь никого не оставили.

А тот «наружник», что до сих пор сидел в соседнем доме, вероятно, все любовался окнами квартиры: голый труп на кухне, копошение и драки в гостиной, тени на занавесках — кино!

А вот тени человека без шапки и куртки, того человека, что только что выскочил из подъезда, тот наружник никак не мог увидеть.

Оглушенный же Магницкий не мог ничего толком объяснить, повторяя с разными интонациями слова «ушел» и «ударил» и показывая то себе на голову, то на окно, хотя ясно было, что в первом случае он угадывает, а во втором ошибается…

Может быть, Магницкий и не ошибался, может быть, он не хотел объяснить, как было дело. Дело было не совсем так. Дело в том, что капитан Роальд не бил его по голове, вообще его не бил, он просто сразу же быстро вышел в незапертую дверь на лестничную площадку и пропал, а те трое, что возились сейчас на кухне, ни в тот момент, ни сейчас ничего не услышали (очарованные, надо понимать, Любкиной мертвой красой), не обратили внимания. Магницкий же, выждав с минуту, сел на пол и взял себя руками за голову. Ничего другого он не успел придумать.